Мы вышли из заведения, когда на улицу уже опустился вечерний мрак, с которым отважно боролись яркие огни большого города. Перешучивась и безобидно подтрунивая друг над другом, словно сто лет знакомые друзья, мы шли к машине, когда дорогу нам преградил какой-то диковатый джигит.
— Э, слишь, со мной иди, да?
Мы с Алиной переглянулись и, не сговариваясь, попробовали обойти стороной непонятного типа.
— Ти что, баран? — Странный субъект снова оказался на нашем пути, перекрывая дорогу. — Я те чё сказаль? Давай пока па-харошему!
— Мужчина, — не выдержала брюнетка, — что вам от нас нужно?! Отойдите в сторону!
Южанин смерил девушку просто донельзя брезгливым взглядом, будто с ним заговорила грязная бомжиха.
— Ти, овца поганая, рот свой закрой, я не с тобой разгова…
Договорить ему было не суждено, потому что мой кулак звучно впечатался в его небритый подбородок. Словно кастаньеты клацнули зубы, по губам потекла кровь из прокушенного языка, а сам храбрый горец сложился на асфальте, будто из него разом вынули все кости.
И это без всякого ускорения, просто голая техника и работа тренированного тела. Я даже не почувствовал от упавшего вспышки боли, потому что он выключился почти мгновенно. Уж точно раньше, чем оказался на земле. Если б я не мог видеть тот черный туман, что словно пар от жидкого азота стелется по земле, сочась из каждого в момент биологической смерти, то я мог бы и испугаться. Потому что решил бы, что ненароком убил человека.
— Се… рёжа… ты чего наделал? — А вот Алина не обладала моим даром, поэтому не на шутку перетрусила. — Ты что… убил его?!
— Да живой он, — буркнул я, замечая, как к нам из припаркованной неподалеку машины несется еще два таких же небритых молодца, — не паникуй.
— Откуда ты знаешь, что живой?! Он же не двигается!
— Опыт…
Отодвигая девушку себе за спину, я развернулся к приближающейся парочке, которая бежала на меня, голося словно дикие индейцы.
— Ас хя суна! — Только и успел я разобрать яростный крик первого, после чего встретил его туловище жестким фронт-киком ногой в солнечное сплетение. Бородач разинул рот, силясь наполнить ставшие внезапно непослушными легкие воздухом, и стал падать на асфальт. Медленно падать, потому что боль от моего удара захлестнула мягкими волнами мое восприятие, разгоняя до невероятных для человека скоростей.
Как в сильно замедленной съемке я рассматривал мчащегося следом за своим товарищем третьего сына гор. Лишь только он осознал, что остался со мной один на один, то весь его боевой задор куда-то бесследно исчез. Не успевая окончательно погасить инерцию своего безудержного бега и остановиться, он летел прямо в мои объятия. Выставив руки с раскрытыми ладонями, он старался всем своим видом демонстрировать безобидность своих намерений. Ага, я прям так сразу и поверил, что ваша троица меня тут караулила исключительно из мирных побуждений!
Улучив момент (в «боевом режиме» это было сделать проще, чем ложку донести до рта), я схватил бородача за вытянутую руку, сделал резкий разворот, заходя под нее, и потянул вниз.
Для меня медленно, а для окружающих со скоростью броска змеи, я перекинул незадачливого нападающего через себя, придавая его красивому полету рывком корпуса дополнительную скорость.
Вынырнув из ускорения, я успел услышать, как чужое лицо шлепнуло по асфальту со звуком уроненной тыквы. Оглядевшись и убедившись, что никто больше не замышляет в нашу сторону гадостей, я быстро провел Алину до своей машины, усадил внутрь и наказал ни при каких обстоятельствах не выходить. А сам двинулся к тому автомобилю, откуда выскочила это бравое бородатое трио. Интуиция мне тихонько нашептывала, что там я сейчас обнаружу и кого-то четвертого.
Распахнув заднюю дверь черного БМВ Х7, я понял, что интуиция не ошибалась и на этот раз. На кожаных сиденьях восседал не кто иной, как тот ряженый хлопчик из ресторана, что решил меня облагодетельствовать своим предложением работы.
Увидев меня, он чуть не выронил телефон, по которому эмоционально с кем-то общался на незнакомом мне языке. Не сводя с моей фигуры затравленного немигающего взгляда, будто кролик перед приближающимся удавом, он стал медленно отползать к противоположной двери, намереваясь через нее улизнуть. Однако я не дал ему шанса осуществить задуманное и плюхнулся рядом, намотав на свой кулак его нелепый шелковый галстук.
— Поясни, что это сейчас было?
— А? — Похоже, гражданин прямо сейчас испытывал стресс и не был способен внятно отвечать на вопросы. А лучшее средство от стресса…
Я сделал быстрый рывок рукой, держащей галстук, и ей же встретил летящее в мою сторону лицо.
— А-а-а-а-а! — заорав так истерично, будто я по живому его резал, мужик схватился за пострадавший нос. — Ты чё?!
— Это я тебя хотел спросить. Какого хрена на меня рыпается троица твоих холуев в самом центре города?
— А с чего ты взял, что они мои? — Организатор всего этого кордебалета даже нашел в себе силы гаденько ухмыльнуться, однако я не был намерен играть с ним в самый гуманный суд. — Ты что, нас вместе где-то вид…
Снова рванув галстук на себя, я всадил кулак в ухмыляющееся рыло уже гораздо сильнее. Чужая боль закружилась вокруг меня, как стая пушистых кошек. Только протяни руку и погладь…
— Ы-ы-ы-ы-а-а-х-х!!! Все, ладно! Успокойся! — Желание шутить у неизвестного господина быстро пропало. — Недоразумение вышло, признаю…
— Серьезное недоразумение, не находишь?
— Послушай, — пошел тот на попятную, — в этой ситуации все равно я пострадал сильнее, как ни крути! Давай замнем и разойдемся без взаимных претензий, а?
Смотрите-ка, да он, оказывается, прирожденный дипломат! Кто бы мог подумать? Но, по сути, мне действительно ему нечего предъявить, кроме разве что особой говорливости его подчиненного, или кем он там ему приходится. Силу все-таки я применил первым, так что мне и самому нет особого резона обострять ситуацию. Не нужна мне еще одна затяжная война с кем бы то ни было, хватило повоевать со Стрельцовым из-за его дочери.
— Без претензий, говоришь. — Хмыкнул я, прислушиваясь к его эмоциям, но не находя среди них ничего конкретного. Единственное, что я понял, так это то, что он истово жаждет оказаться где-нибудь подальше от меня. — На первый раз, так и быть, разойдемся. Но если попытаешься еще какую-нибудь подлянку мне организовать, то я тебя найду и переломаю руки, понял?
Неприязненно скорчившись, мужик просто коротко кивнул. А я, посчитав это достижением соглашения, отпустил его и вышел из автомобиля.
Запрыгнув в свою «Ауди», я обратился к напряженно сидящей Алине, что сидела, судорожно вцепившись в пассажирскую ручку.
— Ты как, красавица?
— А? — Она встрепенулась, словно не заметила моего возвращения. — Все уже закончилось?
Девушка сидела как деревянная, даже моргая через раз.
— Закончилось-закончилось, можешь выдохнуть. Давай я тебя домой отвезу.
Услышав про дом, брюнетка действительно немного расслабилась, по крайней мере, ее поза стала чуть более раскованной.
— Это что вообще сейчас было? — Девушка посмотрела на меня большими, все еще испуганными глазами.
— Кхе… как мне сейчас ответили, просто недоразумение.
Я говорил спокойно, словно ничего и не произошло. А ведь и правда, прислушиваясь к себе, я осознал, что у меня даже не ёкнуло нигде. Все прошло так обыденно, будто я только и занимаюсь тем, что дерусь на улице в одиночку против троих. Правы были мудрецы, которые говорили, что человек, скотина эдакая, ко всему привыкает. Я вот, кажется, уже привык.
Мы ехали в плотном потоке автомобилей, изредка ускоряясь, но затем неизменно вязли среди множества других спешащих машин. Алина молчала, задумавшись о чем-то своем, и даже вопреки своей привычке, которую я успел у нее заметить, не хваталась каждые пару минут за телефон. Ее эмоциональный фон был какой-то взбудораженный, но в то же время и блеклый. Такое часто происходит с людьми после сильного стресса или испуга. Собственно, поэтому и я не стал лезть к ней с разговорами, пусть девочка оклемается, придет в себя. А как только это произойдет, так сама и заговорит.
