покидать эту теплую постель ну очень не хочется. Отпустишь?
– Иди-иди, только обещай не делать глупостей, – она зевнула и, подложив кулачок под щеку, тут же уснула. Вымоталась, бедняжка. Ей бы в покоях спать, да на перине, укрываться шелковым одеялом, а здесь…
Я оглядел наше нехитрое убранство. Ладно, если все закончится хорошо, все это у Рамоны будет, я уж постараюсь.
Тучи разошлись, явив миру круглобокую луну.
Крепче перехватив рукоять клинка, я представил, как по воздуху ползет мерцающий разрез. Как он ширится, удлиняется, как трещит и рвется ткань мироздания, а за ней – простор, что взглядом не объять. И двери. Сотни сияющих дверей, ведущих в любые места света.
Я видел это так ясно, будто все это и в самом деле было. Каждый раз, когда рядом оказывалась Мона, я чувствовал прилив сил, будто мой Дар тянулся к ней и стремился слиться воедино с ее Даром.
Удивительно. Непостижимо.
Может, так и было задумано? Матерь Гор создала ее специально для меня, а я как дурак столько времени противился чувствам и едва не потерял. Но теперь я больше никогда не откажусь от нее добровольно, не отпущу ее руки.
Повинуясь моей воле, засвистела сталь. Расползлась ткань мироздания, выпуская жидкий медовый свет. Портал вышел с первого раза.
«Вера – она вот здесь…» — прозвучали в голове слова старого Леймаха, и, больше ни в чем не сомневаясь, я сделал шаг.
* * *
Рамона
Проснулась я от холода. Пошарила рядом с собой по постели – пусто.
– Ренн?.. – позвала хриплым ото сна голосом.
В ответ – тишина.
Подскочив и на ходу натянув сапожки, я накинула плащ и выскочила на улицу. В воздухе еще плавала утренняя дымка, пахло грибами и опадом. Ветер дохнул резко, ссыпав на голову ворох подсохших листьев.
Реннейр обнаружился тут же, немного в стороне от домика. Не спал совсем? Он стоял лицом к порталу – высокий и широкоплечий. Из арки били яркие солнечные лучи, обтекая фигуру, точно расплавленное золото. Эта картина притягивала взгляд, я даже на миг застыла, любуясь. И вдруг подумалось, цвет моей магии тоже золотистый, значит, мы даже здесь идеально подходим друг другу.
– Доброе утро!
– Прогуляться хочешь? – внезапно спросил Ренн и, повернувшись, протянул руку ладонью вверх.
Сон как рукой сняло. Я пригладила волосы и белкой поскакала к нему. Прошла только ночь, а я уже жутко соскучилась!
– И куда мы отправимся?
Приятно было видеть моего лестрийца таким расслабленным и счастливым. Не Зверем-из-Ущелья, а просто Ренном.
– Увидишь, – улыбнулся довольно и затянул меня в портал.
Уже знакомое чувство полета, дух замирает в груди и… Вот уже мы на месте.
Не успела открыть глаз, как мощный порыв ветра взлохматил волосы, швырнул меня назад, как былинку, прямо Ренну в руки. И сразу послышался рокот глухой и мощный, как дыхание потревоженного великана.
– Получилось. Открывай глаза, – успокаивающе погладив плечи, лестриец развернул меня лицом к…
– О! О-о… – только и смогла выдохнуть, когда глаза привыкли к свистящему ветру и соленым брызгам, что водяной пылью летели в лицо.
– Это Море Туманов на севере Арнерии. Я помню, ты говорила, что никогда не видела моря. Вот, любуйся.
От восторга я не могла произнести ни слова. Только смотрела на пенящуюся водную гладь, на то, как волны кидаются грудью на скалы. Мы стояли на небольшом утесе, ветер хлестал по щекам и вспенивал плащ, но я не мерзла. Еще бы, в таких-то объятьях!
Небо было серым и по-осеннему мрачным. Над нами кружили птицы, издавая пронзительные крики. Над водой стелились призрачные волокна тумана, а вдали маячил силуэт корабля под парусом.
На мгновение пронеслась мысль: «Хочу остаться здесь навсегда. Мы ведь можем просто уйти и не вернуться». Признаться, соблазн был велик, но я знала, что Ренн никогда не станет прятаться и одну меня не отпустит. Я бы не хотела всю жизнь прожить с мыслью о том, что могла что-то изменить, сделать что-то значимое, а вместо этого сбежала, поджав хвост.
– Если хочешь, вернемся сюда потом, – произнес прямо в ухо, сжимая мои ребра. Будто боялся, что ветер подхватит меня и унесет прямо в море. – Если останусь жив, покажу тебе все места, которые только захочешь.
Рывком повернувшись в объятиях, я спрятала лицо у него на груди.
– Останешься. С тобой ничего не случится, слышишь? – в горле запершило. Сейчас разревусь! – Больше никогда не оставляй меня.
На берегу обнаружилась заброшенная рыбацкая хижина, остатки снастей и наполовину вросшая в берег лодка. Побережье будто вымерло, погрузилось в тишину. Ветер раскачивал тонкие сосны, наполняя пространство скрипом.
Ноги вязли во влажном песке. Ренн подхватил меня на руки и занес в хижину. В боковой стене зияла дыра, через которую можно было видеть, как беснуется море.
– Какая-то у нас нездоровая любовь к хижинам, – попыталась пошутить я, но, поймав темный взгляд Ренна, умолкла.
Он перехватил запястье и припал губами к коже. Это место огнем опалило. Показалось, что на коже останется ожог. А через несколько мгновений я уже сидела на какой-то полке и поддавалась безумству этого утра.
Мы любили друг друга как в последний раз.
Глава 32. Незваный гость
Рамона
С самого утра зарядил мелкий дождик. Я распахнула дверь, и с размаху в лицо обрушился порыв ветра вместе с холодными каплями, окунул с головой в резкий запах опавших листьев и влажной земли. Поежившись и обхватив себя за плечи, я замерла на пороге, не в силах отвести взгляд от золотисто-алой громадины леса. Глубоко внутри заворочалась тоска по темным пещерам и белоснежным шапкам гор, но я старательно погнала ее прочь.
Сейчас не время. Дайте насладиться покоем, пока не разразилась буря. Смутные предчувствия уже начинали скрестись острыми коготками. А пока…
Сзади окутало теплом – Ренн набросил на плечи свой плащ и, обняв за талию, прижался губами к макушке.
– Простудишься ведь. Такая хрупкая, – притиснул еще крепче, давая почувствовать себя всего. Тепло, без которого я уже себя не представляла, силу и обещание защиты.
– Значит, будешь поить меня горячим молоком, натирать спину барсучьим жиром и заставлять носить шерстяные носки, – захихикав как девчонка, повернулась к лестрийцу лицом и, встав на цыпочки, коснулась губ почти целомудренным поцелуем.
Каждый из них протягивал между нами незримую, тонкую, но крепкую нить. Скреплял в одно целое.
Ренн усмехнулся, отчего в уголках глаз собрались мелкие морщинки, и заправил за ухо выбившуюся прядь. Это простое прикосновение вызвало вихрь огненных искр, пронесшихся под кожей. Сейчас, застывшие у
