друг на друга, и однако ж круг трилитов почти того же размера, что и кольцо хижин, обступивших тамошнюю церковь.
– Все верно, – быстро, взволнованно подтвердил Талиесин. С прошлой ночи он воздерживался от пищи, чтобы подготовить себя к участию в магическом обряде. – Наши предания гласят, что это святилище построили мудрецы, в былые времена приплывшие сюда по морю из Атлантиды; кроме того, мы верим, что в святом основателе общины на Инис Витрине возродился один из этих ученых магов. Несомненно, он владел древней мудростью и знал принципы пропорций и исчисления. Есть и еще одна причина, почему ты ощущаешь здесь присутствие Авалона. – Бард указал через всю равнину на запад. – Одна из линий силы ведет прямиком к священному источнику.
Вивиана кивнула и, отвернувшись, снова обвела глазами окрестности. К востоку высился ряд погребальных курганов – могильники древних королей; но помимо них взгляд не усматривал никаких следов присутствия человека и лишь отдельные, истрепанные ветрами купы деревьев нарушали волнистую гладь травяных просторов. То было место глухое и безлюдное; и если по всей стране жители Британии готовились отпраздновать веселый Белтайн, то казалось, эта суровая пустошь вовеки чужда непорочной весне.
«И никто не уйдет отсюда прежним…» Вивиана снова поежилась.
Солнце садилось, тени камней длинными черными лучами ложились на траву. Вивиана непроизвольно отошла от них подальше, но тем самым оказалась у одиночной колонны, что стояла на страже в северо-восточной части круга, охраняя подступы к хенджу. Талиесин перешел через ров к длинному плоскому камню, лежащему на земле у самого края круга, и преклонил колена. В руках его барахтался связанный рыжий поросенок. На глазах у Вивианы он вытащил нож и ударил поросенка в шею точно под челюстью. Поросенок дернулся, пронзительно заверещал и, задыхаясь, умолк. Бард приподнял тушку, и красная кровь струей хлынула на выщербленную поверхность камня. Губы Талиесина беззвучно задвигались в молитве.
– Мы сперва испробуем путь друидов, – тихо подсказала Ана Вортимеру. – Жертва питает их души и духов этой земли.
Когда вся кровь из поросенка вытекла и дух его отлетел, Талиесин оттянул полоску кожи и отрезал немного мяса. Бард встал, отрешенно глядя куда-то вдаль и держа на ладони сырой ломтик, что казался еще краснее в алом отсвете умирающего солнца.
– Пойдем, – тихо позвала Ана. Талиесин, словно во сне, зашагал к кругу камней. Вивиана, вздрогнув, перешла через ров и миновала камень, на котором принесли в жертву поросенка: похожее ощущение, только куда более сильное, она испытала в тот момент, когда раздвигала туманы, чтобы вернуться на Авалон.
Друид снова остановился перед самым хенджем. Челюсти его заходили ходуном; спустя мгновение он достал изо рта пережеванный кусочек мяса, положил у основания одного из камней и пробормотал молитву.
– Господин, мы пришли в место силы, – обратилась Ана к принцу. – Скажи еще раз, зачем ты нас сюда привел.
Вортимер нервно сглотнул, но голос его не дрогнул.
– Владычица, я хотел бы узнать, кто станет править Британией и кто поведет ее воинов к победе.
– Друид, ты слышал вопрос – можешь ли дать нам ответ?
Талиесин повернулся лицом к ним, распахнул незрячие глаза. Неторопливо, словно во сне, он прошел между двумя камнями под перемычкой и вступил в хендж. Солнце уже опустилось к самому горизонту; черные силуэты камней были очерчены пламенем. Вивиана, идя следом, на миг словно заплутала в пространстве и во времени. Когда же она опомнилась, ей померещилось, будто в подрагивающем воздухе танцуют крохотные вспышки света. Друид воздел руки навстречу угасающему зареву, повернул их ладонями к себе и пробормотал новое заклинание. Тяжело выдохнул – и, спрятав лицо в ладонях, свернулся калачиком под плоским центральным камнем.
– Что теперь будет? – прошептал Вортимер.
– Подождем, – промолвила Верховная жрица. – Он погрузился в подобный сну транс и, пробудившись, сможет пророчествовать.
Все ждали; небеса погасли; смеркалось, но в пределах круга можно было видеть, хоть и смутно – словно бы благодаря исходящему изнутри свету. Сияющие звезды уже начали свое шествие по небу. Однако ж время утратило значение. Вивиана затруднилась бы сказать, сколько прошло минут или часов, прежде чем Талиесин забормотал что-то и заворочался.
– Спящий, пробудись; призываю тебя во имя Той, что зажигает звезды. Поведай нам на языке людей, что ты видел. – Ана опустилась перед бардом на колени; тот, опершись о камень, рывком приподнялся.
– Три короля станут сражаться за власть: Лис, что правит ныне, а после него – Орел; и Красный Дракон, что постарается удержать в своих руках страну. – Талиесин говорил медленно, с трудом, словно во сне.
– Уничтожат ли они саксов? – спросил Вортимер.
– Ястреб обратит Белого Дракона в бегство, но только Красный Дракон родит сына себе на смену; его-то и назовут победителем Белого Дракона.
– А как же Ястреб… – начал было Вортимер, но Талиесин перебил его.
– В жизни Ястреб править не будет; в смерти он будет защищать Британию до скончания дней… – Друид уронил голову на грудь, и голос его угас до еле слышного шепота. – Не пытайся узнать больше…
– Не понимаю. – Вортимер опустился на корточки. – Я уже посвящен Богине. Чего Она от меня хочет? Ты наговорил слишком много – или же недостаточно. Призови Богиню и дай мне услышать Ее волю из Ее собственных уст.
Вивиана в тревоге оглянулась на него, желая предостеречь юношу, чтоб был поосторожнее в речах: ведь слова, произнесенные в этом месте и этой ночью обладали великой силой.
Талиесин с трудом встал, мотая головой и моргая, словно вынырнул из глубины на поверхность.
– Призови Богиню! – Теперь Вортимер говорил как принц, привыкший повелевать, а друид еще не вовсе очнулся от транса – и беспрекословно повиновался.
Вивиана вздрогнула всем телом – вспыхивающие и гаснущие проблески силы откликнулись на этот зов. Но устремились они не к девушке, а к ее матери. Вортимер задохнулся: невысокая, хрупкая фигура Верховной жрицы внезапно выросла выше человеческого роста. От камней эхом отозвался тихий смех. Несколько мгновений Она просто стояла, вытягивая руки и шевеля пальцами – словно бы проверяла новообретенное тело; а затем замерла, переводя взгляд со смятенного лица Вивианы на Талиесина. Судя по его неподдельному ужасу, бард только сейчас осознал, что совершил – без подготовки, никого не спросясь.
Глаза Вортимера вспыхнули надеждой. Он бросился к ногам Богини.
– Госпожа, помоги нам! – воскликнул он.
– И что же ты Мне дашь? – лениво, словно бы потешаясь, протянула Она.
– Мою жизнь…
– Жизнь ты мне уже предлагал, и воистину однажды я ее заберу. Но не сейчас. Нынче ночью я требую… – Богиня огляделась по сторонам и снова засмеялась, – …требую в жертву девственницу.
Повисло потрясенное молчание. Талиесин, стиснув рукоять
