– Она убежала в слезах, эти глупые гусыни принялись галдеть, будто спасали Рим, но я их успокоила. Я сказала, что напишу сама, но при одном маленьком условии, – Агриппинилла постаралась сказать это как можно спокойней и не выдать невольного испуга от внезапной метаморфозы Венеры.
– Каком условии? – хрипло спросила Клавдилла, ее миндалевидные глаза зло сузились, рот кривился.
– Неважно, – небрежно проронила Агриппинилла, – ни одна из них не в состоянии выполнить его.
Скажи она в тот момент, что это – освобождение Агенобарба, Юния сразу же усомнилась бы в ее искренности, потому что только она сейчас имела власть над всемогущим префектом претория. И Агриппинилла скрепя сердце умолчала об этом.
– Думаю, что этим дело и закончится. К тому же твоя сестра умудрилась при всей своей простоте и недальновидности подвести их к ссоре. Она проговорилась, что Энния была влюблена в Гая. Друзилла, можешь мне поверить, не смирится с этим.
Юния с облегчением улыбнулась, и черты лица ее разгладились, истинный лик Мегеры бесследно исчез, и взору Агриппиниллы явилась божественная красота Венеры.
Они выпили еще вина, не забыв возлить Минерве, укрепляющей мудрость, и уже доверительно принялись рассказывать, как ненавидели друг друга. Но вскоре Агриппинилла засобиралась, отказалась остаться ночевать, и Юния вышла проводить ее.
– Я умею быть благодарной, подруга, – сказала она. И в ее глазах Агриппинилла прочла обещание того, о чем даже не решилась и упомянуть.
Виниций удивился, когда, войдя утром в кубикулу жены, увидел ее сидящей перед зеркалом с безмятежным видом. Она деловито отдавала приказания рабыне и, прервавшись на полуслове, радостно кинулась к нему.
– Доброе утро, любимый, – услышал он.
– Милая, неужели ночь бесследно унесла твою печаль? Вчера ты не могла успокоиться, плакала и тряслась, будто в лихорадке. Что произошло? Поссорилась с сестрами? – спросил Виниций.
– Да. Друзилла была несносна, Агриппинилла брюзжала, а Энния насмехалась надо мной.
– Странно, но раньше это так не расстраивало тебя. Ну да забудем об этом. Я счастлив, что хорошее настроение вернулось к моей малышке, такой я и люблю тебя. Ты собираешься на прогулку?
– Нет, я еду на Капри навестить брата, – просто ответила Ливилла и мило улыбнулась.
Пораженный Виниций уставился на нее, не в силах произнести ни слова.
– Куда ты собралась? – наконец выдавил он.
– На Капри. Соскучилась по Гаю.
– Ты? Соскучилась по Калигуле? Не обманывай своего супруга, дорогая. Скорее всего, Клавдилла поманила тебя пальчиком, и ты готова нестись за ней на край света. Мне нравится ваша дружба, но это уже слишком, Ливилла. – Последнюю фразу он произнес строгим голосом и сердито посмотрел на жену.
– Нет, Клавдилла здесь ни при чем. Она даже не знает, что я затеяла. Если ты никому не проговоришься, Марк, даже своему брату, от которого не держишь секретов, я скажу тебе важную новость.
Виниций кивнул и ударил себя в грудь:
– Клянусь Марсом, ни одно слово не вылетит из моих уст.
– Мой брат и Юния собираются развестись.
Марк, пораженный, уселся на ложе и во все глаза уставился на Ливиллу. Она нагнулась к нему и прошептала:
– Она сама сказала мне об этом.
– Но… Они же так любят друг друга.
– Они-то любят, но цезарь благоволит к Клавдилле и ненавидит Гая. Это его повеление. Прежде чем по Риму разнесется эта новость, я хочу быть рядом с братом, чтобы поддержать его и помочь достойно встретить удар. Наша семья и так пострадала от козней Тиберия. Отец, мать, старшие братья. Я боюсь, что следующим в этом кровавом списке станет Калигула.
– Не говори глупостей, жена. Он официально назначен наследником вместе с Гемеллом.
Ливилла усмехнулась:
– Ты всегда был далек от интриг, Марк. – Она вздохнула. – И я, впрочем, тоже. Но мне искренне жаль Гая и Юнию, благодаря их любви я научилась ценить и твои чувства ко мне. Ты всегда был так заботлив, внимателен, щедр, прощал мои проступки. Я люблю тебя, Виниций.
Ливилла обвила руками шею мужа и горячо поцеловала его. Он крепко обнял ее и прижал к себе. Виниций чувствовал, как бьется ее маленькое сердечко, но вскоре перестал слышать эти частые толчки, потому что их сердца забились воедино, благословленные самой прелестницей Венерой.
Наконец он тихонько высвободился, внимательно посмотрел в ее серые глаза, где светилась безграничная любовь к нему и слабо мерцал огонек тревоги, и твердо сказал:
– Мы едем вместе.
Ливилла слабо вскрикнула и радостно поцеловала его.
Но вместо того чтобы поспешить с отъездом, они выехали лишь к вечеру следующего дня, не зная, что раб с письмом от Друзиллы уже высадился в скалистой гавани острова Капри.
LIII
Клавдиллу очень огорчили полученные известия. Она не смогла заснуть после ухода Агриппиниллы и в волнении долго расхаживала по широкому таблинию. На пол в изобилии падали листья и ветки, сорванные в смятении тонкими пальцами с украшающих таблиний цветущих кустов. Мраморные статуи равнодушно созерцали ее душевные страдания пустыми глазами.
Тоска одиночества резко стеснила грудь, маленькое сердечко застучало тише, и Юния устало присела на высокий солиум. Массивная водяная клепсидра в перистиле истекала водой, а девушка все неподвижно сидела, бездумно поглаживая холодную гриву бронзовой химеры на подлокотнике.
Розоперстая Аврора застала бы ее там, если б не известие, прервавшее грустные размышления. Раб-лекарь сообщил, что Тиберий Гемелл вышел из беспамятства. Юния тяжело вздохнула и взмахом руки отослала его прочь. Но печальные думы уже развеялись, подобно дымке. «Пусть ненавидят, лишь бы боялись», – вспомнилась любимая фраза Калигулы. Да и к чему было так расстраиваться? Подумать только – две завистливые гусыни решили посплетничать на ее счет, собрали целый совет. Юния усмехнулась, представив прыскающую ядом Друзиллу и Эннию, послушно вторящую ей. Главное, что Ливилла, посвященная в тайну ее связи с Макроном, не предала ее и, более того, даже отреклась от сестер ради их дружбы. Верно говорят, что справедливость всегда торжествует! А теперь у нее появился новый друг и союзник – сама гордая Агриппинилла. Зная ее ум, непомерное тщеславие и властолюбие, можно было надеяться на ее помощь. Со времени приезда в Рим это стало, пожалуй, одним из главных достижений. Покорить сердце мужчины легко, а вот завоевать расположение такой женщины, как Агриппинилла, просто невозможно. Но Клавдилле это удалось. Пусть злобствуют Энния и Друзилла, придет и их черед спуститься вслед за Фабием в мрачное царство теней, а после туда не замедлит сойти и сам префект претория. Юния, знатная патрицианка, ненавидела себя за эту позорную связь с сыном раба, бывшим погонщиком скота, волею случая ставшим повелителем судеб римской империи.
