согласен, что уговорами тут уже ничего не решишь, но я считаю, что нельзя мести всех под одну гребёнку. Надо искать зачинщиков и работать точечно. Применение силы и оружия лишь разозлит людей.
— Мне кажется, вы больше печётесь не о людях, а о своей репутации доброго князя — отца всех москвичей, — снова ухмыльнулся Сибирский князь. — Но ситуация требует решительных действий.
— Требует, — поддержал Илью Николаевича Туркестанский князь. — Буквально позавчера в Фергане люди вышли на улицы. В Таразе неспокойно.
— Вашим тоже царя подавай? — усмехнулся Московский князь.
— Нет, Юрий Михайлович, наши царя не очень любят, и вы это не хуже моего знаете. У них другие требования. Пока чисто экономические — не нравится им, что уровень жизни упал. Но недалёк тот день, когда сторонники независимого Туркестана, увидев, что центральная власть не может навести порядок даже в Москве, возьмутся за то, чтобы повернуть недовольство народа в нужное им русло.
— Значит, центральная власть покажет, что она может навести порядок! — заявил Борис Николаевич и хлопнул кулаком по столу. И в Москве, и по всей империи! Что вам нужно, Илья Николаевич, чтобы навести порядок, кроме согласия Юрия Михайловича?
— Время, — ответил Сибирский князь. — Дня три. Максимум пять. Организуем провокации против полицейских, разгоним пяток митингов, осудим несколько десятков человек, покажем это всё по телевизору, народ сразу поймёт, что это дело опасное.
— Хорошо, — вздохнув, произнёс Московский князь. — Делайте, что считаете нужным, но у меня есть одно условие.
— Условие? — удивился Борис Николаевич. — Вы ставите нам условия?
— Да, — ответил Юрий Михайлович. — Потому что это в наших общих интересах. Москва — это вам не Новосибирск и не Новгород, где на улицы выходит голытьба всякая и требует, чтобы им жилось сытно, как при императоре. В столице много дворян — истинных монархистов, которых экономические проблемы вообще не волнуют. Им нужен император. Понятно, что взрослые уважаемые аристократы на митинги не ходят, но вот сынки их, возомнившие себя спасителями Отечества, решившие, что их долгом является возвращение на трон императора — эти очень даже активны. И их, к сожалению, немало. Даже кое-кто из Романовых с этим связан.
— И что же вы хотите, Юрий Михайлович? — поинтересовался Сибирский князь.
— Я хочу, Илья Николаевич, чтобы никто из этих княжеских да боярских сынков не пострадал во время ваших мероприятий по наведению порядка. Обвинят в любом случае меня, а мне война с влиятельными московскими родами не нужна. Голодранцев протестующих хоть в асфальт втирайте, мне до них дела нет, а аристократы пострадать не должны.
— И как прикажете их различать?
— Вы не хуже меня знаете, что у каждого митинга свои организаторы. И вы сами сказали, что вам хватит несколько митингов разогнать. Так вот, разгоняйте те, что организованы простыми людьми.
— Простые люди митинги не организовывают, — заметил Сибирский князь.
— Оставьте, Илья Николаевич! Вы ведь прекрасно меня понимаете.
— Понимаю, Юрий Михайлович, не извольте беспокоится, не пострадает ваша столичная аристократия.
— Ну значит, на этом и договоримся! — довольно резюмировал Новгородский князь. — Жду от вас хороших новостей, что в Москве снова спокойно.
— А может, помимо этих разгонов, надо что-то ещё делать? — неожиданно спросил Хабаровский князь. — Чтобы уровень жизни не падал. Тогда и недовольных меньше станет.
— Они в любом случае будут требовать императора, — возразил Борис Николаевич.
— Но это не повод не заниматься экономическими проблемами, — стоял на своём Хабаровский князь. — Жизнь у народа действительно ухудшается, и это нельзя не признать. Император Михаил сломал своими реформами почти всё, что до этого работало, а мы с вами свернули эти реформы. И в итоге вообще непонятно, как выходить из этой ситуации. Старое сломано, новое не успело заработать.
— Ну, как никак выживаем, Александр Васильевич, — ответил на критику Борис Николаевич. — И это несмотря на все проблемы.
— В том то и дело, что как никак. Нужно принимать серьёзные меры по оздоровлению экономики, пока не поздно.
— А я бы вообще ввёл в стране военное положение, — неожиданно заявил Сибирский князь. — Хотя бы на год. Тогда вообще проблем не будет.
— Военное положение — это путь в никуда! — заявил Хабаровский князь.
— Это путь не в никуда, — возразил Сибирский князь. — Это путь куда надо.
— И куда нам надо, Илья Николаевич? — поинтересовался, вступивший в разговор Уральский князь. — Точнее, куда вам надо? Куда вы нас толкаете?
— К порядку, — ответил Сибирский князь.
— Нет, военное положение — это перебор, — произнёс Уральский князь. — Нужно как-то иначе решать проблему. Люди не просто так выходят на улицы. Им не хватает не только денег, им не хватает стабильности! А стабильность в России может дать только император!
— Снова вы за своё, Святослав Георгиевич, — недовольно пробурчал Борис Николаевич. — Сами же видите, что нет у нас для них императора. Не Михаила же племянников на трон сажать. Старший вот на днях в очередной скандал попал, а младший — ребёнок ещё.
— Господа! — неожиданно взял слово молчавший до этого князь Курляндский. — Если мы не можем дать народу императора, давайте дадим им что-нибудь другое, что отвлечёт их.
— И что же вы предлагаете им дать, Сергей Владиславович? — поинтересовался Борис Николаевич.
— Выборы, — ответил Курляндский князь.
— Выборы? — чуть ли не хором переспросили остальные члены Временного правительства.
— Да. Это отличная штука, чтобы отвлечь народ от настоящих проблем. Посмотрите, как успешно используют это англичане в Индии и Африке. Аборигены бьются насмерть друг с другом в борьбе за власть, а в итоге победивший в локальном противостоянии служит британской короне. А народ спускает пар и думает, что он что-то решает.
— Сергей Владиславович, вы уверены, что если это работает в Африке, то это сработает и в России? — спросил Новгородский князь. — Так-то идея интересная, но есть риски.
— И какие же?
— Понравится народу выбирать, ещё решат и верховную власть выбрать.
— А кто им позволит это сделать?
— Тоже верно, — согласился Борис Николаевич.
— Мы можем объявить выборы для начала в нескольких регионах и посмотреть, что из этого выйдет, — сказал князь Курляндский. — Но я уверен, что люди отвлекутся,
