хорошо. — Салим поднялся. — Одну минутку, — сказал он и, подойдя к стойке бара, взял листок бумаги, лежавший возле кассы.
— Они дали мне номер и попросили по нему позвонить, если вы вдруг появитесь. — Он протянул Бейярду листок, но его перехватила Монро и сунула в карман.
— А они оставили фотографию? — поинтересовалась Монро и пояснила Бейярду: — Снимок может многое рассказать о тех, кто меня ищет.
— Они оставили только номер, — вмешался Салим, — но фотография была не очень подходящей для опознания.
Оказавшись в машине, Монро повернулась к Бейярду:
— Если бы речь шла только обо мне, я бы постаралась сначала собрать побольше информации, а уже потом уехать. Но дело не только во мне, и ты знаешь город лучше меня. Что скажешь?
— Думаю, тебе лучше подремать на заднем сиденье, где тебя не будет видно, — ответил он. — Есть еще пара мест, где у меня надежные друзья. Попробую что-нибудь узнать у них.
В двух других ресторанах подтвердилось то, что им уже было известно. Там тоже видели Эмили Бэрбанк, и тоже редко — примерно раз в год. Управляющий «Ла Ферм» был уверен, что Эмили не живет в Бате, и полагал, что ее дом находится в Монгомо. В обоих ресторанах подтвердили, что два дня назад двое мужчин разыскивали белую женщину, но зачем — им не сказали.
Монро поворочалась на заднем сиденье, стараясь найти положение, при котором пружины не так бы впивались в тело, и закрыла глаза. В голове роился целый сонм мыслей. Теперь головоломок стало еще больше. Монро глубоко вздохнула, потом еще раз, и наконец ей удалось вернуть ясность ума и сопоставить новые факты с уже имевшимися. За всеми ими скрывалось нечто общее, и ответ лежал где-то на поверхности, но уловить его никак не удавалось. Несколько раз ей казалось, что она вот-вот сможет выделить это общее, но мысль предательски ускользала и скрывалась в глубинах сознания.
И вдруг ее осенило: выражение лиц министра иностранных дел и начальника полиции Малабо при взгляде на фотографию Эмили Бэрбанк было одинаково странным и вполне могло означать узнавание. Они знали Эмили Бэрбанк! Если это так, то многое вставало на свои места. Ведь все разрозненные факты сходились на Эмили Бэрбанк.
Если сегодняшние новости соответствовали действительности, то еще шесть месяцев назад Эмили Бэрбанк открыто появлялась в Бате, то есть ее не прятали и она не пряталась сама. Но за последние четыре года она не пыталась связаться с семьей, хотя наверняка знала, что ее ищут. Ее след становился не умозрительным, а обретал реальные черты: пойдя по нему, можно распутать весь клубок и докопаться до истины. Если ей удастся попасть в Монгомо, она доберется до Эмили.
Но прочие факты никак между собой не состыковывались. За ней и Брэдфордом установили слежку с момента их появления в Малабо. Ее пытались убить, а Брэдфорда выдворили из страны. Люди в лодке посчитали ее мертвой, о чем и доложили, хотя бы потому, что не хотели признаваться в случившемся на борту.
Чтобы инициировать ее поиски, кто-то из местных при погонах должен был знать, что она осталась жива и куда направляется. Монро никак не могла отделаться от той неприятной мысли, что кто-то из ее близкого окружения замешан в предательстве, организации за ней слежки и информировании о ее передвижениях, причем с самого начала ее пребывания в Экваториальной Гвинее, людей, сейчас разыскивающих ее с фотографией.
Эти типы появились в Бате два дня назад. Где она сама была в это время? В территориальных водах Нигерии. Сколько людей знали, что она направится в этот город?
Логан. Ему она не говорила, где была и куда поедет.
Кейт. Она знала о каждом ее шаге, но только не про Бату.
Франсиско. До их встречи в его домике он понятия не имел, что она находится в Экваториальной Гвинее, а потому не мог организовать слежку. Если… если, конечно, он не узнал о ее предстоящем визите от Бонифация Акамбе. Тут не все стыковалось, но этот вариант исключать нельзя.
Брэдфорд. Черт! Она говорила Брэдфорду о Бате, он был с ней в Малабо и благополучно спал у себя в номере, когда ее пытались утопить с якорем на ногах. А стоило ей объявиться живой и невредимой, он сразу засобирался в Африку и именно в Бату.
Три похожие друг на друга головоломки с одними и теми же вводными и взаимосвязанными условиями.
— Наверное, нам все-таки лучше убраться из города, — обратилась она к Бейярду.
Монро оставалась на заднем сиденье, пока они колесили по городу, но как только из него выехали, перебралась вперед. Бейярд, повернувшись к ней, смахнул с ее лица прядь волос.
— Ты зарабатываешь деньги этим? Ведь я ничего не знаю о твоей работе. Ты планируешь спецоперации?
— Я разъезжаю по развивающимся странам и собираю информацию — обычно абстрактную и ни с чем конкретно не связанную, а потом обрабатываю ее и превращаю в то, что помогает корпорациям принимать правильные решения по бизнесу.
— Значит, ты зарабатываешь не поисками пропавших людей?
— Нет, — ответила она и повернулась к нему: — А что, если бы мы занялись этим вместе? Организовали бы фирму и без всякого риска для жизни выполняли заказы по информационному обеспечению? Ты бы в этом преуспел не хуже меня.
— Стоит подумать.
Какое-то время они ехали молча, а после поворота увидели в сотне футов впереди КПП, не отмеченный на карте. Однако этот патруль уже не был похож на разношерстную команду, останавливавшую их утром: и по выправке, и по снаряжению его участники скорее походили на бойцов президентской гвардии.
Восемь солдат с автоматами и три черных джипа с тонированными стеклами. Дорога перекрыта световыми отражателями и лентой с шипами. Внутри одного из джипов просматривались тени других людей, а сама машина была припаркована боком, так что ее ветрового стекла с дороги не было видно.
Бейярд сбросил скорость — его взгляд стал жестким, а губы превратились в узкую полоску.
— У меня в багажнике есть блок сигарет. Если он не поможет, тогда попробуем деньги. Исходим из худшего, то есть из того, что они ищут тебя. В лучшем для нас случае они просто выехали повеселиться. На полу под сиденьем есть бейсболка — надень ее.
«Пежо» медленно подрулил к блокпосту. Лицо Бейярда сохраняло бесстрастное выражение, но глаза быстро перебегали с припаркованных машин на солдат и дорогу, и Монро знала, что он, как и она, был крайне напряжен, стараясь подметить и учесть каждую деталь, чтобы просчитать все
