поваляться и отдохнуть. Краков клинок причиняет адские страдания, но когда утешница и хороший лекарь действуют сообща… Они подняли меня буквально за пару дней. Ну, и, конечно, я нервничала, что она тут, лечит Троя, а я там…
С ней не поймешь, то ли она серьезно, то ли ерничает.
— А как девочки? Мелли и Лора. Я вроде бы распутала их и Теней в разные стороны, но обе были истощены.
Глаза Ясмины понимающе улыбались. Она не сомневалась, о ком я хотела спросить в первую очередь. То есть спрашивать и спрашивать.
— Трой, в сущности, не так уж безнадежен как врач. Крис запретил приглашать сейчас кого-то со стороны… Ваш муж, он же умудрился проникнуть в тело того бедняги, одного из чинуш. А потом выйти из него уже собой. Я вообще не сталкивалась ни с чем подобным. Это запредельный уровень трансформации. До сих пор не понимаю, как такое физико-магически осуществимо.
Мы обе замолчали, а потом заговорили одновременно:
— Кристиан…
— Наш князь…
Ясмина вздохнула и все-таки закончила свою мысль.
— Повезло, что вы с Крисом сформировали некую связь еще до брака с Марбо. Я осматривала осколки кулона. Вы оказались соединены сразу с двумя мужчинами. Вот почему издевательства не уничтожили ваш разум. Вы опирались на другого мужчину и сумели продержаться так долго… Я часто сталкивалась со злом, но ничего подобного вашему супругу и близко не было.
— Он ушел, да? — закончила я за нее.
Воздух дрогнул и ожил. Дышать стало легче.
Я оглянулась. На пороге стоял князь.
Богиня. Сколько раз я ловила этот его обеспокоенный взгляд. Наверняка, цветом лица сейчас я могла посоперничать с простыней. Когда уже он посмотрит на меня как на женщину, а не убогого калеку, которого чудом вынесли с поля боя? Хуже того, разнообразных оттенков опасения в его глазах стало еще больше.
— Белль, тебе плохо? Анестезирующая эссенция перестала действовать?
— Хм, — шепот Ясмины привычно отдавался под потолком. — Котятки мои, разбирайтесь-ка вы сами. Я, пожалуй, пойду.
Глава 117
Мне столько всего нужно было у него узнать — но еще больше я боялась услышать... Вдруг это нечто похоронит надежды справиться с Отродьем? Первым делом, разумеется, следовало рассказать о том, что я обнаружила внутри Роберта, когда попыталась изучить его энергетическое строение.
Кристиан нахмурился, и я внутренне содрогнулась вместе с ним. В нашем случает вроде бы хуже уже некуда — но вот тебе, пожалуйста, подробности, которые сулили только новые ужасы.
— Я даже более-менее представляю, что это за кошмар такой, — он покачал головой. — Это излишки мрака… Темных магов, как ты знаешь, почти нет… Об этом не принято распространяться, но те, кто несет темную искру, взаимодействуют между собой. И я сейчас не про секты, участники которых за счет убийств и пыток, пытаются обрести молодость, бессмертие. Нет, именно про магов тьмы… Похожая личинка была уничтожена братьями Конрадами пару лет назад. Родерик тогда поставил нас всех в известность. Управляемая им Фересия могла стать полностью непригодной для проживания. Магстихии вышли бы из равновесия.
Я бы не перепутала живого червя с мертвым. О чем я ему тоже сказала. Однако Кристиан и не думал от меня отмахиваться.
— Я к тому, Белль, что это не та же самая тварь, которую взрастил в себе король Стефан. Ты с ним, слава Богине, не сталкивалась; хоть в этом нам повезло… Небольшое утешение, но Роберт был бы не в состоянии вместить в себя тварь Конрадов и остаться более-менее самодостаточным. За плечами у королей около десяти поколений темных магов. Они с Марбо тогда находились в совершенно разных весовых категориях, и личинка Стефана сожрала бы герцога с потрохами меньше чем за день.
Князь имел в виду, что гадость в Роберте не так смертоносна. Но я помнила это ощущение — когда проваливаешься в бездну сознания, абсолютно не похожего на твое. И это, точно, был расчетливый хищник, не обремененный законами нашего мира.
— Действительно, я совсем не разбираюсь в теме, Крис. Но Марбо рассказывал, что охотился на это существо в Фересии и нашел его. Точнее, оно само в нем проснулось спустя несколько дней.
Сначала я не отдавала себе отчет в том, что делали его руки. Но, пока мы говорили, его теплые ладони скользили по телу, вызывая приятную дрожь. Боли при этом я не испытывала… Я не успела возмутиться — вернее, удивиться, — когда наконец сообразила, что он просто проверял бинты.
И обязательно при этом так осторожно целовать мои плечи?
— Личинка, Крис, — напомнила я, когда Легран, исследовав внутреннюю поверхность моих ладоней, испустил вздох, больше похожий на стон, а затем стал целовать и там.
— Я вызову на разговор Родерика и… еще одного мага, с которым предпочел бы не иметь дел, однако в данном случае все личное отходит на второй план.
Его поцелуи явно противоречили тому, что он произносил. Кристиан вел себя как человек, у которого не получалось сдерживаться. Я представляла, что он пережил за эти часы, что я находилась вне тела. Каждая моя клеточка была напитана его энергией. А в его глазах, несмотря на то, что он застал совершенно уродливую картину и стаскивал с меня герцога, — ни намека на отвращение.
Он по-прежнему вел себя как безумно влюбленный, а букет на столике шелестел всеми оттенками нежности.
— Я думаю, Белль, что это какие-то останки той дряни или ее порождение, которое росло по мере того, как укреплялась больная магия Марбо.
Какая разница, был ли червь силен изначально или он набирался сил внутри Роберта? Однако Кристиан — страж. Он имел представление, как быть. Я могу перестать трястись и позволить этим медленным приливам тепла обнимать меня изнутри. В ответ на касания губ поглаживала его подбородок большим пальцем.
Ничего себе. У него появилась щетина. Кристиан всегда был начисто выбрит.
— Сколько времени я провела в беспамятстве?
— Три ночи и два дня, Белль, — глухо ответил князь. — Я не находил себе места. Раны были глубокими, но их я исцелил за несколько часов. Потом восстановил энергетический баланс. А ты все равно не приходила в себя. Я бы, наверное, наворотил глупостей, если бы не вернулась Ясмина и не начала убеждать, что все относительно в порядке. Что ты просто набираешься сил, прежде чем вынырнуть обратно, — и никаких предпосылок, что ты потерялась, нет.
Что-то в его голосе заставляло меня нервничать. Ясмине пришлось несладко. Скорее всего состояние Леграна вызывало еще больше опасений.
— А ты… не наворотил глупостей, любимый? В школе
