«Лия?»
Но тут Чен с огорчением вздохнул. Вошедшей оказалась Годива Ломбер. Она была одета в скромное с длинными рукавами белое платье из телячьей кожи. По лицу можно было прочесть, что она чем-то ошеломлена.
Лютер Брейчис не слышал, как она вошла, до самого последнего момента. Он резко повернулся и вскинул своё оружие, держа палец на спусковом крючке. Увидев Годиву, он выпустил из груди воздух и опустил ружье.
— Годди, никогда больше так не входи. Тебе же было сказано оставаться в нашей комнате, пока я не вернусь. Я ведь мог застрелить тебя!
— Мне надо с тобой поговорить, Лютер. — Её голос звучал загадочно, словно доносился издалека. — Ты должен выслушать. Это очень важно.
— Попозже. Разве ты не видишь, что мы заняты? Ты должна вернуться в комнату. Я просто не могу сейчас уделить тебе внимание.
— Но это нужно сделать именно сейчас. — Годива сделала два шага вперёд. — Лютер, пожалуйста. Тебе же будет лучше.
— Пойди с ней, — раздался чей-то голос. Это Энджел говорил через компьютерное переговорное устройство. Лютер Брейчис, Годива говорит правду. Ты должен пойти с ней.
— Что это всё за чертовщина? — Брейчис стал поворачиваться к Энджелу, но тот находился в безопасности за армированной стеклянной перегородкой.
— Это то, чего я боялся. — Мондрайн сломя голову бросился к пульту управления. — Оно на борту. Одному только Богу известно, как и откуда оно проникло. Но оно находится здесь, Лютер. Видишь, что оно сделало с Годивой. Посмотри на её лицо.
— Годива! — Брейчис снова повернулся к ней.
— Нет, Лютер, нет. — Она вышла вперёд и оказалась прямо перед ним. — Эсро ошибается. Действительно, на борту есть кто-то новый, и я с ним разговаривала. Но ты не волнуйся, со мною ничего не случилось. Со мной просто не может чего-нибудь случится. — Она одарила его открытой улыбкой. — Лютер, Нимрод не сделал мне ничего плохого. Но он мог бы помочь тебе и Эсро. Вы могли бы избавиться от вашей ненависти и жестокости. Пожалуйста, идёмте сейчас со мной, и ты и Эсро. Лютер, я люблю тебя. Ты же знаешь, я никогда не сделала бы то, что могло бы причинить тебе вред.
За спиной Годивы дверь, ведущая в помещение, начала открываться сильнее. Мондрайн и Брейчис в первый раз за эти минуты бросили взгляд в сторону коридора. То что они увидели, заставило их попятиться назад.
В помещение входил Нимрод. Чен впервые сам увидел менталитет, не будучи его частью. Даже для него это было приводящим в ужас зрелищем. Тела Лии, С'глаи и Энджела медленно шевелились, облепленные роящейся массой компонентов Ишмаэла. Из основной части отходили длинные извивающиеся щупальца тёмно-лиловых компонентов Лудильщика. Они вытянулись через всё помещение и достали до замков запертых дверей. Чен увидел, как вся масса дрогнула и подошла ближе к нему. Дверь, за которой сидел Чен беззвучно отъехала в сторону.
— Годива, посторонись! — закричал Брейчис, вскидывая оружие и пытаясь прицелиться в то, что находилось за стоящей перед ним женщиной.
— Стрелять бессмысленно, — произнёс из глубины трепещущей массы голос Лии Рэйнбоу. — Лютер Брейчис, Годива говорит правду. Мы можем вам помочь. А в её рассудок мы не вторгались, потому что мы не в состоянии это сделать. Можно мы всё ему расскажем?
Годива закивала, всё ещё глядя Брейчису в лицо страстным взглядом.
— Расскажите ему. Пусть он узнает об этом сейчас. Я его так люблю!
— Лютер Брейчис, мы не смогли втянуть Годиву в наш ментальный союз, хотя пытались сделать это. Мы не смогли, потому что Годива — не человек.
— Годива, отойди! — Брейчис, похоже, не услышал того, что сказал объединённый интеллект. Рука, сжимающая оружие, дрожала. — Отойди в сторону, дай мне выстрелить в него.
Годива подошла ещё ближе, протянула к нему руки и положила их ему на плечи.
— До разговора с Нимродом я не могла тебе об этом рассказать. Я была закодирована таким образом, что не имела возможности этого сделать, и всё время меня мучил вопрос, узнаешь ли ты когда-нибудь об этом. Они говорят правду. Я не человек. О, Лютер, пусть они тебе помогут.
— Не дотрагивайся до него! — Мондрайн набросился на Годиву, внезапно осознав, в чём тут дело. — Никогда больше не трогай его, и не говори, кто ты такая.
— Нет. Я должна. До этого я не могла, но сейчас я должна. — Руки Годивы обвили шею Брейчиса. — Лютер, мой любимый, я — Артефакт.
Брейчис попытался высвободиться из её объятий.
— Годива, не надо так говорить. Никогда не говори такие вещи.
— Я должна. — Она уцепилась за него и не отпускала, а он начал потихоньку отступать назад. — Я Артефакт. Меня создал маркграф Фуджитсу.
— Этого не может быть. Ты ведь, можно сказать, спасла мне жизнь. — Кисти, сжимающие оружие, побелели в косточках и задрожали сильнее. — Когда на меня напали Артефакты, ты помогала не им, ты помогала мне.
— Конечно, я пыталась тебе помочь. Я никогда бы не смогла кого-нибудь убить. Фуджитсу вырастил меня в сосудах своей лаборатории. Но я была создана для того чтобы любить, а не убивать. Лютер, я люблю тебя. Она потянулась и попыталась поцеловать его. Брейчис отвернул лицо.
— Лютер Брейчис, проникнись состраданием, а не гневом. — Это снова был голос Лии, он исходил из самой середины облака компонентов Лудильщика. — Она стала орудием в руках Фуджитсу, но не по своей воле. Пока маркграф был жив, её программа была настроена на то, чтобы наблюдать за тобой, всегда оставаться рядом с тобой, любить тебя. Когда он умер, программа не перестала работать. Но с его смертью запустилась ещё одна программа, благодаря которой она сделалась источником информации для других Артефактов. Тогда у них появилась возможность следовать за тобою буквально по пятам, знать обо всех твоих действиях. Но ты пойми страдания Годивы, как можем понять их мы. Она любит тебя, но в то же время она не могла не передавать информацию тем, кто мог бы обернуть её тебе во вред. Когда вы отправились на Траванкор, она бесконечно обрадовалась, ибо знала, что другие Артефакты не смогут тебя здесь достать.
По лишённым морщин щекам Годивы текли ручейки слёз.
— Лютер, это правда. Прости меня. Я не могла сказать тебе о том, что делала, как бы я тебя ни любила.
— Любила? Делать деньги для Фуджитсу, и это в твоём представлении любовь? — Лютер Брейчис с отвращением убрал лицо от Годивы, когда та ещё раз попыталась поцеловать его. Он посмотрел в сторону поверх её плеч. — Будь проклят, Фуджитсу, на том и на этом свете! — Брейчис говорил спокойным голосом, очевидно даже не вкладывая в слова эмоций. — Ты хотел получить от меня причитающиеся тебе деньги и ты их получил. Ты победил, Фуджитсу. Ты победил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
