Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Её лицо ожило, но продолжало оставаться серым и ужасно исхудавшим, похожим на одно из тех привидений в женском обличии, которые Чен так часто видел на Горе.
— Не могу поверить, что его уже нет, — сказала она наконец. — Ты был там, когда это произошло?
— Да, находился там до самого конца. Я видел, что творилось в его сознании в последние несколько секунд. Он так и не обрёл спокойствие.
— Знаю. Зачем ты мне об этом рассказываешь? — Тетти отвернулась в сторону. — Я могла бы ему помочь. Раньше я сделала бы для него всё что угодно. Но он не хотел говорить мне, что же терзало его изнутри.
— Он не мог рассказать об этом. Но я знаю, что мучило его.
Чен остановился. Да он знал, во всех ужасных подробностях. Но он не мог рассказать о том, что же он обнаружил в Мондрайне. Даже рассказанная из вторых рук история была слишком ужасной.
И снова он погрузился в чёрную пучину кошмарных воспоминаний, куда погружался теперь каждый день…
Трава была в три раза выше его роста. Она окружала его, как стены большой круглой комнаты под куполом голубого неба, хранящей внутри тепло. Было очень жарко, по его спине струился пот.
Он наклонился и стал с любопытством рассматривать маленьких жучков, спешащих по своим делам между стеблями серых, покрытых пылью растений.
— Пойдём. У нас нет времени ждать, пока тебе не надоест смотреть.
Он выпрямился, услышав адресованные ему слова, и стал догонять остальных. Мама шла рядом с дядей Дарреном, держа его под руку и даже не оглядываясь. Он догнал их и обвил детскими ручонками мамины колени. Он чувствовал запах её пота, видел на её ногах капельки испарины.
Неужели она была не в своём уме?
— Мамочка, возьми меня на ручки. — Он посмотрел вверх, стараясь заглянуть ей в лицо. Она уже очень давно не держала его на руках, когда он сам об этом не просил. — Мама!
Она даже не посмотрела на него.
— У нас сейчас нет времени. Разве ты не видишь, что мы торопимся?
Дядя засмеялся, но это был не настоящий смех.
— Чёрт возьми, конечно мы очень торопимся. Но чем нам не подходит это место? Давай не пойдём дальше.
Мама остановилась и наконец посмотрела на сына.
— Ну хорошо, Эсси. Нам с дядей Дарреном нужно кое-что сделать. Это займёт несколько минут. Посиди здесь и подожди, пока мы не вернёмся.
— Я хочу пойти с вами. — Он ещё крепче прижался к маминым коленям. — Не хочу оставаться здесь.
— Ай-ай-ай, ты же большой мальчик. Понимаешь, мы не можем взять тебя туда, — сказал дядя Даррен и присел на корточки рядом с малышом. Дядя улыбался. — Мы будем там совсем не долго. Подожди здесь, мы с твоей мамой очень скоро вернёмся. Послушай, если ты будешь слушаться, я тебе дам поиграть этой штучкой, пока нас не будет. Гляди.
Дядя Даррен протянул ему маленький электрический фонарик, тот которым они пользовались прошлой ночью в палатке. Там им было очень хорошо. Они втроём чувствовали себя уютно, в безопасности, мама весь вечер смеялась. Она не позволила ему лечь спать рядом с ней, но она была такой родной, такой весёлой и счастливой, особенно когда лежала, устроившись под одеялом, а дядя Даррен рассказывал им на ночь сказку.
Он протянул руку, чтобы взять фонарик.
— Подожди, смотри, что я делаю. — Дядя Даррен стал нажимать на кнопку. — Видишь. Вот я включаю его, а вот выключаю. Включаю и выключаю. А теперь попробуй сам.
Он кивнул, взял фонарик и уронил его твёрдую землю. Затем он сел на корточки и включил фонарь.
— Видишь, как у тебя хорошо получается. — Дядя Даррен поднялся и зашагал прочь. — Идём, Люси. Теперь у него есть занятие. Он будет ждать нас.
Он смотрел, как они исчезали в густой траве. Наклонив друг к другу головы, они о чём-то тихо беседовали. Так они беседовали и прошлой ночью. Он склонился над фонариком. Ему очень хотелось, чтобы мама осталась довольной тем, что он её послушался.
Огонёк загорался и гас, когда он нажимал и отпускал кнопку. Казалось, у него фонарь светил ярче, чем у дяди Даррена.
Он посмотрел вверх и покрутил головой. Небо стало темнеть, он уже видел несколько звёздочек. Постепенно их становилось всё больше. Они были похожи на крохотные фонарики, но только не давали настоящего света.
Вдруг он почувствовал острое желание броситься вслед за мамой и дядей Дарреном. Но ведь ему нельзя этого делать. Мама будет сильно ругаться, и он получит хорошую трёпку от неё или от дяди Даррена.
Он посмотрел в ту сторону, куда они ушли. Становилось всё темнее. Как жаль, что здесь нет палатки, куда можно было бы заползти. Прошлой ночью ему было так уютно и безопасно, даже когда почти совсем погасили свет. Он слышал, как они шептались между собой в темноте. Ему было так хорошо, так тепло.
— Ты это знаешь точно? — спрашивал мамин нежный голос. — Мне нужно быть абсолютно уверенной.
— В этом нет никакого сомнения. Я разговаривал с управляющими заповедником. Пришлось притвориться, что я перепуган.
— А я думала, за всеми животными внимательно следят.
— Так говорится в рекламе. Но как только по-настоящему темнеет, они становятся неуправляемыми. Поэтому они всегда говорят, что нужно всю ночь держать в палатке включенным свет.
— Как ты думаешь, что сейчас там снаружи творится?
— Откуда мне об этом знать? Выкинь из головы эти мысли.
С той стороны, где лежала мама, послышалось шуршание, и она тихо засмеялась.
— Послушай, у тебя что ли десять рук? Но всё же, я хочу знать, что делается снаружи.
— Ну скажем, львы. Леопарды. Носороги. — Он стал прислушиваться внимательнее. Этих животных он видел на картинках. — И шакалы, и гиены, и грифы. Поэтому ночью мы не выходим наружу. Попробуй, подними где-нибудь шум или начни бегать вокруг палатки. К утру и косточки не останется. Но почему ты вдруг об этом спросила? Я думал, мы уже обо всём договорились.
— Я хочу быть абсолютно уверенной, что это сработает. Иначе мы могли бы скорее разбогатеть на прямой продаже. Там внизу, в «муравейнике» за здорового дают большие деньги.
— Которые ни на один процент не больше того, что мы получим. Они заплатят за то, чтобы мы держали язык за зубами. Послушай, моя ты неугомонная, тебе не мешало бы немного принять внутрь.
Раздался звон стекла и бульканье выливающейся жидкости. Дядя Даррен засмеялся.
— Они заплатят, никуда они не денутся. Представь себе, как будет выглядеть заповедник в глазах общественности, если мы предадим это дело огласке. Вышел из палатки на пару минут, перепуганная мать, тщетные поиски. Может быть даже психическое расстройство, как следствие. Ведь это же переполох.
— Тише! Следи за тем, что ты говоришь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
