прочим, дорогого стоит! Операторы на ТВ – обособленная, закрытая каста. Чужие здесь, по определению, не ходят.
Нынешняя поездка в Дамаск была первой зарубежной командировкой в телекарьере Анжелики. По скромному мнению Мити, руководство «Снега» в качестве заграндебюта могло бы определить для девчонки и более спокойную страну. Нет, разумеется, это сугубо их, внутриканальные дела, но… Образцов в очередной раз перевел взгляд на загорелые девичьи ноги, на тренированные, как у футболистов, икры. М-да, с такими ногами в Сирии запросто можно огрести приключения на не менее такую жопу.
Самолет внезапно вынырнул из огромных воздушных снежных гор, и под крылом, далеко-далеко внизу, показалась рыжая земля с редкими вкраплениями зелени и воды.
Ну, мархабан, ард-аш-Шам!
Кейф-аль-Халь вас-с-Сиха ва-ль-Маль? 121
Перелом наметился лишь год назад, но наметился уже весомо, грубо, зримо. Из многих провинций война ушла совсем, а Дамаск так просто превратился в мирный и очень красивый город, где следы боев и обстрелов надо было уже специально выискивать, чтобы заснять и дать картинку. Потому и настроение у меня было соответствующее: я приезжал не в горячую точку, а, скорее, по местам боевой славы. Развеяться, повспоминать минувшие дни…
На Восток нельзя лететь с таким настроением.
Восток этого не прощает…
* * *
Вырулив на площадь Омейядов 122, трансферный микроавтобус с российскими журналистами притормозил у шлагбаума, преграждающего въезд на огромную огороженную территорию Sheraton Damascus Hotel. Еще накануне в этот расположенный в окружении садов и гор отель, начали съезжаться журналисты со всего мира, в связи с чем сирийские военные и полиция вынужденно предприняли дополнительные меры безопасности.
Митя толкнул в бок сидящего рядом Медвежонка:
– Гляди, красотища какая! Пять звезд, между прочим. Я понимаю, почему здесь НАША съемочная группа – мы серьезный федеральный канал, можем себе позволить. Но вы-то, голодранцы, сюда каким боком?
– Так ведь за все АП максала. А у нее денег много – грабят Россию, не переставая.
– О как?! Так вы, выходит, сюда на кровавые деньги кровавого режима? М-да, это, я тебе доложу…
– Пошел в жопу!
– Опять туда?.. Успокойся, Медвежоночек. Я ж не с укором, а так, с легким удивлением. И! Считаю, это дело надо отметить.
– Что отметить?
– Прибытие. Причем проставляешься ты!
– Щас, разбежался. С каких это?
– А с таких, что кровавое командировочное бабло должно жечь тебе ляжку.
Охрана дала отмашку, и микроавтобус плавно вкатил на территорию отеля.
– Ну и? Каков будет твой положительный ответ?
– Да там того бабла-то… – посмурнел Медвежонок. – Только на сам отель и не пожмотились. Да и то чтоб все стадо вместе держать. Для простоты и безопасности.
– И это правильно. Как говорится, гуртом и батьку мутузить сподручнее. Опять же – коллектив.
Миновав теннисный корт и обогнув открытый бассейн, микроавтобус остановился возле ведущих наверх белых каменных ступеней. Пребывающие в состоянии легкого возбуждения журналисты потянулись на выход, и только сидящие в последнем ряду двое телеаксакалов не выказали – ни ненужной суеты, ни душевного трепета. Потому как случались в их бурной кочевой жизни и не такие шератоны.
– Да в гробу я видал! Такой коллектив.
– Э, не скажи! Жизнь учит, что каждый человек нуждается в том, чтобы быть членом чего-то. Люди порой на преступления идут, лишь бы не оказаться отторгнутыми коллективом. Короче, Паша, не жмись! На дукаты кровавого Мордора тебе только бухать не форшмачно.
– Думаешь?
– Убежден! Вот представь, если люди, не дай бог, узнают, что на деньги Администрации Президента ты купил, например, трусы? А люди узнают! Потому как живем в прозрачно-информационном мире. Вокруг миллионы мобильников с камерами. Щелк – и ты на Ютьюбе. Щелк – и ты в Инстаграме. Щелк – и скандал. Ты не подумай, я тебя не «сантажирую», но…
Глава третья
Как ни странно, этим вечером посетителей в гостиничном баре Salasabil оказалось немного. Возможно, еще не все потенциальные постояльцы съехались. А может, народ просто сделал выбор в пользу второго здешнего бара, исполненного в привычном английском стиле. А значит – и с более предсказуемым ассортиментом.
Устроившиеся на высоких барных табуретах двое русских журналистов работали жесткий вариант – датское пиво и местная анисовая водка-арака. На закуску – соленые фисташки и сигареты.
– …Уфф! А хорошо сидим! А, Мить? Я уже даже и не помню, когда мы с тобой последний раз, вот так вот…
– Согласен, хорошо. Хотя…
– Что?
– А ведь в это самое время, Медвежоночек, там, на далекой родине, твои соратники тоже сидят – по тюрьмам, изоляторам, психушкам. Боюсь, как бы у тебя на этой почве не развился когнитивный диссонанс.
– Не бойся, не разовьется. Каждый исполняет свою задачу. Они там подрывают ваш прогнивший режим изнутри. А я – здесь, снаружи.
– Ну-ну. Вот только, судя по твоим косым плотоядным взглядам, сейчас ты расположен подорвать не кровавый режим, а вон того блонди-бундеса?
Митя насмешливо кивнул в сторону столиков, за одним из которых в одиночестве сидел гостиничный постоялец лет 30-ти. Уже более получаса он цедил свой ничтожный дринк и внимательно изучал какой-то журнал.
– Начнем с того, что он – не немец, – умозаключил Медвежонок. – И даже не европеец. Штатовец, к гадалке не ходи.
– С чего такие выводы?
– Одет по американской моде. Да и шмотки не главное. Просто у меня на них чутье.
– Ишь ты! Чуйственный ты наш. Забьемся? На бакс?
– Давай.
Они ударили по рукам, после чего Митя обновил стакан, поднял его в приветственном жесте и уже слегка нетверезым голосом крикнул «читателю»:
– Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес! Юбер аллес ин дер вельт! 123
Вздрогнув, блондин рефлекторно кивнул, но потом поморщился и демонстративно отвернулся от пьяных русских.
– Ну что, съел?
– Это еще ничего не доказывает. Ты его просто напугал. Своими варварскими манерами.
– Дело в том, Медвежоночек, что он читает «Шпигель». Я, как только он вошел, сразу обложечку срисовал. Так что гони монету!
– Хрен тебе! По журналу – любой дурак узнает.
Тем временем бундес домучил свой стакашек и удалился из бара, проходя скользнув по Мите презрительным взглядом.
– Видал, как он на меня зыркнул? У-у-у, немчура проклятая!
– Так ты, оказывается, еще и расист?
– Расизм здесь ни при чем. Просто… Не знаю, как в твоем, Паша, детстве, но вот в моем врагами считались не пиндосы, которые вроде как главные разжигатели войны, а как раз немцы. Они же – гестаповцы, эсэсовцы и прочая нечисть. Отсюда все эти обиходные хальт, хенде хох, Гитлер капут. А касаемо американцев… Ну да, были все эти карикатуры в газетах
