Хармас. – Ведь я видел ее досье… чего не скажешь о вас. Эта женщина способна на все. Уверен, Мэддокс и на сей раз прав.
У Энсона пересохло во рту. Он поспешно раздавил окурок в пепельнице.
– И что же такого интересного в этом досье?
– Эта женщина состоит на учете в полиции. Она бывшая проститутка. Детективное агентство раскопало интересный факт. Она без памяти влюблена в мужчину, который с ней жил. Они не знают, кто он, но ради того, чтобы содержать его, она стала воровкой и получила три месяца тюрьмы. Когда она вышла на свободу, ее сутенер куда-то исчез. Она встретила Барлоу. Еще один странный момент… мужчина средних лет, неуравновешенный… влюбляется в проститутку. Он не смог перед ней устоять, и они поженились. Затем, как я полагаю, она вновь встретила своего сутенера, и уже вместе они додумались до идеи застраховать Барлоу, а потом вместе же и убили его.
Сохраняя непроницаемое выражение на лице, Энсон спросил:
– И вы можете доказать это?
– Кое-какие доказательства уже имеются. Разумеется, для суда их явно недостаточно, но хватает для того, чтобы у Мэддокса были основания воспротивиться оплате иска.
Энсон откинулся на спинку кресла.
– Речь идет о моем клиенте. Похоже, вы даже не отдаете себе отчета, в каком я двусмысленном положении. Эта история у всех на устах. О миссис Барлоу пишут на первых страницах газет. В прессе поднята большая шумиха по этому поводу. Если Мэддокс решит оспаривать иск, что должен делать я? Да каждый раз, когда я буду приезжать к потенциальному клиенту, он будет говорить: «Никогда! Если со мной что-нибудь случится, ваши люди все равно ничего не заплатят моим родным… взять хотя бы дело Барлоу». Это же очевидно.
– Понимаю, – ответил Хармас. – Но чего хотите вы? Чтобы мы оплатили липовый иск?
– Вы уверены, что он липовый? Вы это решили на том основании, что она состоит на учете в полиции? Но ведь это не превращает ее в убийцу. Какие еще доказательства у вас имеются?
– Я дважды уличил ее во лжи, – сказал Хармас. – Именно она уговорила мужа поехать в Джейсон Глен. У меня имеется свидетель, готовый подтвердить это под присягой. Она же утверждает, будто поехать туда захотелось именно Барлоу… Романтики, видите ли, ему захотелось. Я могу доказать, что они спали в разных спальнях. И уж подавно Барлоу не был романтиком. Он был извращенцем. Ставлю последний доллар, что ее дружок поджидал их в долине. В кафе, где они ужинали, в книге записи вызываемых номеров записан звонок в телефонную кабину, расположенную рядом с проселком, ведущим в Джейсон Глен. Я не могу стопроцентно утверждать, что звонила именно она, но все факты указывают на это. Полагаю, она предупреждала своего приятеля, что они едут туда.
– Не слишком ли много предположений? – спросил Энсон, глядя на Хармаса.
– Согласен. Но это настораживает. Имеется еще отпечаток протектора, обнаруженный возле злополучной кабины. Точно такой же мы нашли в долине. Если у ее приятеля обнаружится машина с таким протектором, ему придется многое объяснять.
Энсон с трудом сохранял безразличное выражение лица, хотя сердце его сжалось от страха.
– След мог быть оставлен в любое время, – сказал он. – Что еще у вас имеется?
Хармас наклонился вперед.
– А вот и главная новость, – сказал он. – Барлоу был отличным стрелком и являлся членом местного стрелкового клуба. Причем у него было два револьвера, и оба 38-го калибра. Оба пропали. Миссис Барлоу заявила, что один он кому-то отдал, но Гарри Сеймор, руководитель стрелкового клуба, уверен, что Барлоу ни за какие деньги не расстался бы со своими револьверами. Они были предметом его гордости. А теперь слушайте… Барлоу застрелили из его же собственного револьвера. Мы провели баллистическую экспертизу. И здесь выяснилась очень интересная вещь: парень, убивший Барлоу, ограбил бензоколонку «Калтекс» и убил патрульного офицера. Что вы на это скажете?
– Да, за столь короткий промежуток времени вы многое успели. – Энсон наклонился вперед, якобы завязывая шнурок. Он чувствовал, что смертельно бледен, и проклинал себя за то, что использовал револьвер Барлоу. Тогда это казалось таким легким и удобным… как он мог совершить такую непростительную ошибку?
Он выпрямился.
– И что думает по этому поводу лейтенант Дженсон? Он считает, что именно Барлоу совершил нападение на бензоколонку? Вот откуда у него деньги на первоначальный взнос. Вот вам и ответ, если подумать. Ему не терпелось начать собственное дело, а денег на оплату первого взноса не было, так что пришлось пойти на ограбление. Именно поэтому он заплатил наличными.
Хармас потер подбородок.
– Что-то в этом есть. И все же я убежден, что у миссис Барлоу был любовник и вдвоем они убили Барлоу.
– Но кто же этот любовник, о котором вы все время говорите? – требовательно спросил Энсон.
– Мы его разыскиваем. Не думаю, что это такая уж сложная задача. – Хармас допил кофе. – Итак, я вкратце обрисовал картину. Мэддокс будет на седьмом небе от счастья, когда узнает об этом. Не думаю, что миссис Барлоу получит деньги. Скорее, она закончит свои дни в газовой камере.
Энсон встал.
– Для этого нужны неопровержимые доказательства, – сказал он. – А пока их не будет, своего клиента я не оставлю. Еще встретимся, – сказал он и вышел из зала.
Хармас смотрел ему вслед с озадаченным выражением на лице.
Хармас только что позавтракал и, удобно устроившись в кресле на балконе отеля, собирался почитать утреннюю газету, когда к нему подошел Дженсон.
– Твоя мысль снять отпечатки пальцев в спальне миссис Барлоу и проверить их оказалась очень удачной. Думаю, мы сможем найти ее любовника. В спальне обнаружены отпечатки пальцев двух мужчин. Отпечатков одного в полицейском департаменте не имеется, зато вторые принадлежат некому Моряку Хогану, в прошлом чемпиону Калифорнии по боксу в полутяжелом весе. Тогда он жил в Лос-Анджелесе. В настоящий момент он работает в Бренте у букмекера Джо Дункана. Так как Хоган жил в Лос-Анджелесе, а миссис Барлоу была там проституткой, скорее всего он и является ее сутенером.
– А отпечатки пальцев на коробке от револьвера имеются? – живо спросил Хармас.
– Да, но они как раз не Хогана, а другого парня, – ответил Дженсон. – Я собираюсь поговорить с Хоганом. Поедешь со мной?
Хармас отбросил газету и вскочил на ноги.
– Разумеется! – сказал он.
Моряк Хоган, глядя на Дженсона и Хармаса с презрительной улыбкой на покрытом шрамами лице, откинулся на спинку кресла.
– Послушайте, парни, – сказал он. – Нельзя ли побыстрее? Дела поджимают.
– Где вы были ночью 21 сентября? – требовательно спросил Дженсон.
Улыбка Хогана стала
