будет, если меня спросят копы?
– Повторите им то же самое, – жестко сказал Энсон.
– Не надейтесь, что я буду врать полиции, мистер Энсон. – Джонс сокрушенно покачал головой. – Я не хочу лишних неприятностей. Мне могут инкриминировать соучастие.
Неприятный холодок сковал сердце Энсона.
– Вы это о чем? Соучастие? К чему вы клоните?
– В кабинете в тот вечер вас не было, мистер Энсон.
Ноги Энсона стали ватными, и он без сил опустился на край стола.
– О чем вы говорите, черт возьми? – хрипло сказал он.
– У меня закончились сигареты, – сказал Джон. – Я подумал, не одолжить ли у вас пару штук до утра. Я постучал в дверь. Никто не ответил, но машинка продолжала стучать. Я постучал снова, а так как никто не ответил, то я подумал, не случилось ли с вами чего-нибудь плохого, и открыл дверь своим ключом. Вас в кабинете не оказалось, мистер Энсон. Стук машинки доносился из магнитофона, и вполне естественный, надо сказать… ловко вы меня провели!
Энсон почувствовал, как капли холодного пота скатываются по спине.
«Конец! – подумал он. – Вот я и влип!»
Первой мыслью было вытащить револьвер Барлоу из запертого ящика стола и немедленно пристрелить Джонса, но не успела эта мысль созреть в его голове, как он тут же ее отбросил. У него не хватит сил вытащить эту тушу из кабинета. Необходимо выиграть время, чтобы все как следует обдумать.
– Верно, Джуд, – сказал он. – В кабинете меня не было, но к убийству я не имею ни малейшего отношения.
Джонс, не спускавший взгляда с Энсона, гаденько ухмыльнулся. Энсон почти чувствовал, как дрожит от страха и возбуждения этот толстяк.
– Я в этом тоже уверен, мистер Энсон… я ни мгновения не думал, что вы имеете к этому отношение. Я лишь хотел предупредить вас на тот случай, если меня будут допрашивать копы. Ведь тогда я обязан сказать правду. – Он склонил голову набок и продолжал: – Ничего ведь плохого не произойдет, да, мистер Энсон?
– Как знать, Джуд, может, и произойдет, – медленно сказал Энсон.
На толстом лице Джуда отразилось сочувствие.
– Я бы этого не хотел. Ведь вы всегда были добры ко мне. И чем же это вам грозит?
– Я потеряю работу, – сказал Энсон. – Я подстроил это алиби, потому что был с замужней женщиной. Ее муж уже подозревает меня. Я хотел доказать, что был здесь, а не с ней. – Даже ему самому это объяснение показалось нелепым, но времени придумать что-нибудь более правдоподобное у него не было.
– Вот как? – Неприкрытая ирония сквозила в голосе Джонса. – Вы были всегда так осторожны с девушками. – Он помолчал и почесал толстый затылок. – Ну-ну, если это так, я, пожалуй, смог бы это забыть. Пожалуй, смог бы… Надо подумать…
Энсон, мигом уловив, что его намерены шантажировать, поспешно, слишком поспешно сказал:
– Думаю, Джуд, сотня долларов вам не помешает… в конце концов, даже если я и не имею к этому отношения, но ведь речь идет об убийстве. Как насчет сотни баксов, чтобы вы забыли об этом деле?
Джонс прислонился к стене.
– Даже и не знаю что сказать, мистер Энсон. На душе как-то тревожно. Сказать по правде, моя жена не очень хорошо себя чувствует. Док говорит, что ей надо переехать в место с более благоприятным климатом. А переезд стоит больших денег. Вот если бы вы дали тысячу долларов… Тогда уж я точно все забыл бы.
Энсон вдруг совершенно успокоился. Он оценил ситуацию и понял, что придется убить этого толстого неповоротливого шантажиста. Но для начала нужно заманить его туда, где это можно будет сделать без помех.
– Тысяча! – воскликнул он. – Побойтесь бога, Джуд! Откуда я возьму такие деньги? Две сотни, больше я не могу вам предложить.
Джуд покачал головой. Выражение его лица стало еще более скорбным.
– Я и рад бы помочь вам, мистер Энсон. Но, предположим, копы уличат меня во лжи. Что тогда случится с моей женой? Ведь меня могут упрятать за решетку на пару лет. Нет, две сотни баксов меня не устроят.
Энсон долго смотрел на толстого потного шантажиста, затем сказал:
– Подождите немного. Два-три дня. Возможно, я смогу наскрести пять сотен, но это максимум. Как вы на это смотрите?
– Жаль давить на такого приятного парня, как вы, мистер Энсон. – Глаза Джонса посуровели. – Но мне нужна либо тысяча, либо ничего. Я даю вам пару дней.
Энсон с бессильной яростью наблюдал, как охранник отлепил свое жирное тело от стены и пошел к двери. Открыв дверь, Джонс с ухмылкой обернулся, глядя на Энсона.
– Моя жена все знает, – сказал он. – Я всегда делюсь с ней информацией, но она будет молчать, как и я. Спокойной ночи, мистер Энсон.
Он вышел в коридор и аккуратно закрыл за собой дверь.
По пути домой Энсон остановился на станции техобслуживания «Шелл». Хорнби пожал ему руку и спросил, каково его мнение о новых покрышках.
– Отличные покрышки, мистер Хорнби, – сказал страховой агент. – Я хочу рассчитаться.
– Нет проблем, мистер Энсон. Пойдемте в офис, и я выпишу вам счет.
Уже заканчивая выписывать квитанцию, Хорнби вдруг вскользь заметил:
– Самое интересное, мистер Энсон, что пару часов назад полицейские интересовались вашими старыми покрышками.
Энсон как раз рассматривал диаграмму давления в шинах, висевшую на стене. Слова Хорнби вызвали у него шок. Не поворачиваясь, он спросил:
– Полицейские? Чего ради они проявили такой интерес?
– Думаю, в связи с убийством Барлоу, – ответил Хорнби. – Насколько я понял, на месте преступления остались следы покрышек машины убийцы. Полицейские проверяют всех, кто в последнее время менял покрышки. Я сказал, что вы тоже меняли покрышки, но старые забрали с собой.
Кое-как совладав с нервами, Энсон повернулся к Хорнби.
– Все в порядке, – сказал он. – Я повидаюсь с лейтенантом Дженсоном. Он мой хороший знакомый. Я бы не хотел, чтобы он подумал, что я имею какое-то отношение к убийству. – Усилием воли Энсон заставил себя рассмеяться.
– Ну что вы, мистер Энсон. Я просто счел своим долгом рассказать вам об этом.
– Я понял. В самое ближайшее время я повидаюсь с лейтенантом.
Уже отъезжая от автостанции, Энсон понял, что попал в ловушку. Сколько еще ошибок он сделал? Ему так не терпелось получить деньги за эту страховку, что он не подумал о последствиях этого шага. Как можно было быть таким идиотом, чтобы воспользоваться оружием Барлоу! А поехать менять покрышки в гараж, где его хорошо знают? Да еще Хармас с его расспросами относительно анкеты Барлоу. А что хуже всего, так это то, что у
