руки. Вода заполняла собой все пространство от небес до земли. Порывы промозглого холодного ветра превращали крупные капли в кусочки льда, которые больно впивались в кожу, раня ее, особенно на такой высоте. Димостэнис выставил защиту, огородив их троих серебряным щитом, в котором стихии вязли, растворялись, наполняя дополнительной силой.
Наконец в этой дождливой хмури Дим смог различить шпиль Эллетера, разделяющую стену, дворец. Он начал снижаться. Ярх приземлился на заднем дворе, где не было лишних свидетелей и любопытных глаз. Каратели еще кружили в небе, когда он спешился, поправил на Олайе сбившийся плащ и скрылся во дворце.
Коридоры были пусты, каждый шаг гулким эхом разносился по стенам, отражался в его сердце. Позднего гостя никто не остановил, не преградил дорогу, не мешал. Димостэнис дошел до покоев его величества. Здесь тоже никого не было. Он толкнул тяжелую дверь и вошел. Комнаты были пусты, лишь в самой дальней, в спальне он увидел свет огневиков.
Аурино сидел в кресле, в его руках была книга, которую он с интересом читал. Димостэнис прошел мимо, положил Олайю на огромное белоснежное ложе. Прядь волос выбилась и лежала на ее лице. Он не сдержался, убрал ее, в последний раз позволив себе, на доли мгновения прикоснуться к ней.
Грудь сдавило. Боль от предстоящего расставания он ощущал физически. И это было хуже любой пытки.
Что император ждет от него сейчас? Дим посмотрел на Аурино, все так же не отрывающего взгляда от книги, как будто ничего не произошло. Что надо сделать, чтобы он отдал ему Олайю?
Упасть перед ним на колени. Покаяться во всех своих грехах. Присягнуть на верность и заверить, что будет снова преданно служить ему.
В это жуткое мгновение Димостэнис понял, что готов сделать это.
Рассказать, что знает о Мюрджене, о Фельсевере, даже о поселении. Рассказать об Агнии и о ребенке.
Огневики торжественно и зловеще освещали недвижимую фигуру императора. Тени от них застыли на стенах и потолке.
… И ты обязательно найдешь дорогу, на которой мы снова встретимся …
Дим сделал шаг вперед.
Чем не выход? Просто склониться перед своим императором. Ведь так изначально было положено. Он был рожден, чтобы служить. Чтобы быть верным и все свои силы отдавать на благо своего властителя.
Еще один шаг. Обернулся на Олайю. И когда она откроет глаза, она вновь увидит его. Как она хотела. Что ему вся Вселенная, если он сможет сделать счастливой ее!
Всего лишь склонить голову и быть покорным.
Еще одни шаг. Он уже совсем рядом.
… Ты — не он. Ты особенный ….
Дим глубоко вздохнул, обрывая нити силы, пленившие его. Мощь дара Эллетери откатила, разомкнула свои губительные объятия. Дышать стало легче. В голове прояснилось. Он выставил щиты, серебро второй кожей окутало его.
Аурино захлопнул книгу, повернулся к нему.
— Почти получилось, — он слегка раздосадовано поморщился и окинул Димостэниса взглядом с головы до ног. — Я гляжу, ты тоже зря время не терял. И честно говоря, смог удивить меня. Я ждал вас гораздо раньше.
В его светлых, почти прозрачных глазах, светилось самодовольство и превосходство победителя.
Сейчас Диму хотелось его убить. Вызвать на поединок и уничтожить, стереть с лица Элиаса, чтобы даже воспоминания не осталось. Однако даже если у него получится, Олайя переживет его всего на несколько сэтов. Если бы формула скрепления союза распадалась со смертью ее создавшего, Дим бы уже давно попытался сделать это.
— Ты мог бы быть великим, как твой отец, — медленно проговорил Димостэнис, — который не побоялся выступить против всесильных помощников и пойти им наперекор, который показал кто на самом деле правит Астрэйеллем. Ты мог бы, как и он, попытаться изменить ход истории и создать новую империю. Ты всего лишь слабое, безвольное ничтожество.
Император скривил губы. Усмехнулся.
— А ты? Всемогущий мой советник. Ты вершил судьбы, даже моя и то была в твоих руках.
— И ты испугался! — презрительно воскликнул Дим — Что Серебряный займет твое место?
Аурино проигнорировал его замечание.
— Кто ты теперь? Изгой и отступник. Один против всех. Ненавидимый Великими Домами, гонимый теми, над кем раньше имел власть.
— Меня не волнует мнение обо мне людей, которых я не считаю достойными этого. Тем более всему, что ты перечислил, способствовал именно ты. И новый виток ненависти Великих Домов ко мне тоже ты спровоцировал. Тебе нужны союзники против меня. Ты же знаешь, что я не убивал Олафури.
— Знаю. На нем был ошейник. Ты слишком благороден, мой серебряный друг, чтобы использовать и его и кинжал. Скажу больше — я даже знаю, кто это сделал. Ты всегда был лишь оружием в моих руках. Моей ширмой. Моей тенью. Как хочешь!
Император издевательски рассмеялся.
— Тебе надо было всего лишь признать мою волю. Признать меня своим повелителем. Тогда ты не превратился бы в гонимое ничтожество.
— Слишком высока цена была, — Дим кинул взгляд в сторону Олайи.
— Она все равно моя.
— Я тебе ее не отдам. Я больше не отступлю.
— Ты бросаешь мне вызов, Серебряный? — пренебрежительно фыркнул Аурино.
Димостэнис стиснул зубы, держа себя в руках.
— Да.
— Считал тебя умнее. Какой же ты глупец, думая, что сможешь выстоять один против меня. Против силы! Против всей империи!
— Чтобы сила на тебя работала, сначала убедись, что она тебе принадлежит, — не преминул наступить на больную мозоль бывший главный советник.
— Жаль, что твои советы мне больше не нужны!
Их взгляды скрестились. Последний поединок, на кону которого стоит судьба, да и жизнь тоже.
— Пусть победит сильнейший, — принял вызов Эллетери.
Дим подошел к окну, распахнул. В комнату ворвался холод и тьма. Хорун спланировал сразу же, повиснув в воздухе, ожидая дальнейших действий своего хозяина. Тот перепрыгнул на его спину, бросил последний взгляд в комнату. Аурино медленно подошел к кровати, склонился над Олайей.
Часть 14
Глава 31
Димостэнис проводил дни, закрывшись в комнате в доме Милоры. Ему оставалось лишь ждать. Того момента, когда Аурино снимет с Олайи формулу союза перед тем, как богослужитель обручит их и соединит их жизни печатью Зелоса. Рокового мига, когда в его руках будут их с Олайей судьбы.
Права на ошибку у него больше нет.
В дверь тихо постучались. Дим не отреагировал. Обычно стучали, когда приносили еду, чтобы он знал, и уходили, оставляя поднос перед дверью. Однако стук повторился. Он встал, подошел к двери, распахнул ее перед нежданным визитером. На пороге стояла Агния. Сейчас она выглядела намного
