будто изваяние, и, кажется, даже не моргала. Она окончательно запуталась в себе, а я ввергал её в ещё большее смятение. Мы молчали уже около пяти минут, поскольку за прошедший час высказали всё, что кипело в наших душах. Но вот смогли ли мы понять друг друга?
Признаюсь, что это был самый тяжелый разговор в обеих моих жизнях. Даже сложнее любых торгов, когда на кону стояла моя собственная голова. Я старался говорить честно и убедительно. Привёл все доказательства того, что покойный супруг Вайолы занимался тёмными делами. В красках поведал о том, какую охоту он организовал на меня, желая заполучить секрет чистейшей Ясности. Рассказал вообще всё о тех событиях. Но сейчас по виду молодой аристократки сложно было понять, как она восприняла все мои откровения.
— Я не понимаю… не понимаю, — наконец изрекла милария гран Иземдор.
Она с усилием потёрла лицо, после чего устремила на меня преисполненный болью и беспомощности взгляд.
— Почему всё происходит вот так? — произнесла она. — В очередной раз моя судьба совершает виток, и вещи, которые раньше казались простыми и понятными, обращаются в нечто неизведанное. Я считала Велланта добродушным и прекрасным человеком. Заботливым мужем и достойным представителем древней фамилии. А это всё оказалось маской, за которой скрывался безжалостный и беспринципный бандит. Теперь я понимаю, что настоящего Велланта никогда и не знала.А теперь под личиной жестокого и мстительного убийцы, которым матери Клесдена пугали своих детей, вдруг обнаружился герой и защитник народа Патриархии. Может, я схожу с ума и это всё просто навязчивый бред?
— К сожалению или счастью, твой рассудок в полном порядке, Вайола, — отрицательно покачал я головой.
— Как жаль… я всё ещё надеюсь вырваться из объятий этого кошмара. Проснуться в том замечательном месте, где мой Веллант жив, и не ведёт двойную жизнь. Где славный род Иземдор процветает и не объявлен предателями своей страны. Где Капитулат не нападал на мой дом. Где не существует никакого Маэстро и его Безликих Демонов. Где я никогда не встречала молодого человека по имени Ризант нор Адамастро…
— Увы, но такое место может существовать только в мечтах и грёзах, — тихо ответил я.
Милария гран Иземдор прерывисто вздохнула и отвела взгляд. Её изящные пальцы нервно вцепились в подол длинного платья. Снова повисла пауза, которую я не решался прервать первым. Вайола должна всё осмыслить сама…
— Я хочу тебя ненавидеть, Ризант, — вдруг нарушила она затянувшееся молчание. — Очень хочу! Презирать всем сердцем. Но у меня не выходит. И я не понимаю, почему? Ты ведь принёс столько горя в мою жизнь, что мне не хватает слов, чтобы описать глубину моих душевных ран. Но я не могу разжечь в себе гнев и окунуться в него, ища утешения. Отчего же ты продолжаешь приходить во снах и успокаивающе держать за руку⁈ Как⁈ Объясни, Ризант нор Адамастро, как мне возненавидеть тебя⁈
Я поднялся со своего места и сделал шаг к Вайоле. Двигался я подчёркнуто медленно и неспешно, чтобы аристократка могла отодвинуться или остановить меня. Но она молчала и не шевелилась. Только смотрела широко распахнутыми глазами, влажными от слёз.
Моя изуродованная алавийской магией ладонь прикоснулась к прохладному предплечью Вайолы. На фоне её нежной и безупречной кожи моя жутковато выглядящая пятерня казалась каким-то потусторонним монстром, вылезшим из тёмных недр Абиссалии. Но даже сейчас девушка не отстранилась.
— Ты обладаешь неуёмной тягой к справедливости и безмерным состраданием, Вайола. Ты неоднократно показала это, когда стремилась защитить меня. В тебе есть нерушимый стержень, благодаря которому ты смогла пойти наперекор собственному роду и открыто восстать против Инриана. Возможно, у тебя не получается меня возненавидеть по той причине, что ты прекрасно понимаешь — поступи я иначе, то был бы уже мёртв. У меня много врагов. И явных, и скрытых. Если я не буду действовать жёстко и решительно, то очень скоро погибну.
— И это тоже одна из причин, из-за которой мне кажется, что всё происходящее лишь дурной сон, — произнесла аристократка, отстранённо глядя мимо меня. — Ну откуда у тебя, простого ингениума, такое могущество? Это же невозможно! Такое не может существовать в нашей реальности! То, что ты сделал, выходит далеко за границы человеческих способностей!
— Здесь нет никакой мистики, — погладил я Вайолу по запястью. — Сперва я тоже считал себя особенным. Думал, я и есть тот, кого в легендах называют доминантом. Но потом кое-что осознал и всё встало на свои места. Я ведь рождён от союза озарённой алавийки и милитария Корпуса Вечной Звезды. Вероятно, способность творить волшбу досталась мне от матери. И потому я не только могу видеть магические конструкты, но и наполнять их энергией. Я много изучал этот вопрос. И пришел к выводу, что львиная доля полукровок произведена на свет человеческими женщинами от семени альвэ. А я, наоборот, зрел во чреве темноликой. Судя по всему, это и позволило мне унаследовать магический дар в полном объеме.
— Но это всё еще не отвечает на вопрос, как ты одолел двух кардиналов Капитула, защищая Арнфальд? Каким образом уничтожил милитариев грана Инриана? Откуда взял силы сразить два десятка алавийских озарённых с целым старейшиной во главе?
— Вообще-то, их было всего шестеро вместе с кардиналом, — буркнул я. — Слухи вечно преувеличивают мои заслуги.
— Да какая разница, если это для одного озарённого всё равно запредельно⁈
— Не хочется разбивать твои иллюзии, однако здесь тоже нет ничего сверхъестественного. Я всего лишь разработал систему управления энергией, которая кардинально отличается от общепринятых на человеческих землях учений.
— Всего лишь? — иронично выдохнула Вайола.
— Ну да. По эффективности мои наработки превосходят даже алавийскую колдовскую школу. По крайней мере, на поле боя, где важна скорость и реакция, уж точно. Именно это позволяет моим Безликим не только биться с темноликими, но и побеждать их.
— Боги… тогда зачем ты мне всё это рассказываешь? — встрепенулась вдруг девушка. — Это ведь тайны, которые могут изменить мир! Они стоят дороже тысячи жизней! Почему ты мне их доверяешь?
— Потому что хочу быть честным с тобой, Вайола. Я смертельно устал от собственных секретов…
— Ну вот… теперь во мне вдруг всколыхнулась жалость, Ризант, — печально прикрыла веки аристократка. — Когда ты рядом, я не понимаю, что со мной происходит. Внутри восстаёт хаос, и я сама не знаю, к чему это приведёт. Что мне делать,
