Риз? Скажи…
— Вообще-то, у меня в самом деле есть кое-какая идея, — негромко произнёс я.
— И какая же? — мелькнула на долю мгновения надежда во взгляде девушки.
— Вайола, выходи за меня замуж.
Глава 19
Слова давно уже растворились в воздухе, но где-то внутри черепной коробки всё еще металось эхо моего предложения. Милария гран Иземдор медленно повернула голову и уставилась на меня с выражением искреннего недоумения и вроде даже испуга. Глаза её распахнулись так широко, будто она узрела нечто такое, чего никак не может существовать в природе. Да я и сам, наверное, выглядел не лучше. Поскольку моя фраза сорвалась с языка самопроизвольно. До сих пор не верю, что я ляпнул об этом вслух…
— Что вы сейчас сказали, экселенс? — обманчиво спокойно и подчёркнуто официозно переспросила Вайола.
М-да. Сам не понимаю, что на меня вдруг нашло. Сложно было придумать более неподходящий момент для предложения руки и сердца. Ведь только что мы, помимо прочего, обсуждали, как я убил её мужа. Ты, Сашок, клинический идиот. Это совершенно точно. Однако сделать вид, что ничего не было и забрать свои слова назад, как по мне, будет ещё большей глупостью. Нужно стиснуть зубы и идти напролом. Но почему же я сейчас волнуюсь сильнее, чем перед схваткой с кардиналом?
— Я предложил вам, милария Вайола гран Иземдор, стать моей супругой, — твёрдо и уверенно повторил я.
Аристократка резко вырвала свою ладонь из моей руки и порывисто вскочила.
— Вы… вы не понимаете, о чём просите, Ризант! — суетливо принялась она вышагивать по комнате. — Это невозможно! Нечего и думать о таком! Я обязана хранить верность покойному супругу!
— И кто вас обязал?
Мой простой, казалось бы вопрос, застал девушку врасплох. Она несколько раз набирала в грудь воздух, чтобы ответить, но потом выдыхала, не произнеся ни звука.
— Ваш поступок скоропалительный, легкомысленный и продиктован эмоциями! На самом деле вы не желаете этого! — нашла новое возражение Вайола.
— Взгляните на меня, милария. Обдумайте снова всё то, что вы обо мне узнали. А теперь ответьте, похож ли я на того, кого можно обвинить в легкомыслии?
— Но как же… моя семья… ваша семья! Как это воспримут они? Как отнесутся ваши сторонники⁈ А если…
— Почему нас должно волновать, как наш союз будет выглядеть в чужих глазах? — безразлично пожал я плечами.
И это ввергло миларию Иземдор в ещё бо́льший шок. Для неё, потомственной аристократки, мои речи звучали крамольно и по-бунтарски. Она всегда росла с оглядкой на окружение и общество. Ей тяжело было представить, как это — жить в своё удовольствие, не заботясь о том, что подумают другие. А тут я, выходец из двадцать первого века, эпохи обширной личной свободы, продвигаю идеи чуждого этому миру индивидуализма.
— Разве ты не осознаёшь, Ризант, что в этом случае позор фамилии Иземдор запятнает и твой род? — выдала свой последний аргумент Вайола.
— Мне на это плевать, ведь я знаю, могу на тебя положиться. А остальное вторично. Вместе мы преодолеем всё.
— Вы так говорите, словно уже получили моё согласие! — одёрнула меня аристократка.
— Да, простите, милария, — вернулся я к более сдержанному тону. — Но так каков же будет ваш ответ?
— Я… я… это слишком неожиданно, мне сложно вот так… — сбивчиво забормотала девушка.
Мои пальцы судорожно сжались, а дыхание стало прерывистым и неровным. Мне казалось, что вот сейчас я услышу решение Вайолы. Буквально, через…
— ЭКСЕЛЕНС! ТЕМНОЛИКИЕ! ОНИ ПОШЛИ В АТАКУ! СКОРЕЕ, НУЖНО СПЕШИТЬ!
Истошный крик, донёсшийся с улицы, заставил меня встрепенуться. Сквозь топот копыт, звон сбруи и лошадиное ржание я узнал голос Тарина. Того самого магистра, за которого когда-то поручился Гимран. И если мой помощник не прибыл лично, а отправил вместо себя кого-то другого, значит, обстановка вокруг алавийских анклавов действительно раскалилась до предела.
— Милария, я могу просить вас о том, чтобы мы вернулись к нашему разговору позже? — обратился я к аристократке.
— Да, Ризант, можете.
Девушка, поняв, что от неё не требуется давать ответ немедленно, выдохнула с облегчением. Однако мне сейчас было не до этого. С зыбкой и неустойчивой почвы сердечных дел я снова ступил на надёжную и утоптанную до состояния камня тропу войны. В бою всё предельно ясно и откровенно. Враг стремится убить тебя, а ты должен его опередить. И никаких больше условностей или двусмысленности. Такая обстановка стала для меня уже привычной…
* * *
Поднимающиеся к небу дымы я заметил задолго до того, как взмыленные скакуны принесли нас к стенам Тверди. А вскоре услышал и грохот боевых плетений, разносящих клесденские постройки. Но не похоже, чтоб это останавливало алавийцев. Дорога от цитадели была усеяна трупами солдат в чёрных доспехах. Их здесь валялось никак не меньше полусотни. А само сражение гремело уже значительно северней.
Я уже направил коня в ту сторону, но тут заметил тёмный силуэт в одеяниях Безликих. Он выскочил откуда-то сбоку из переулка, но двигался неуверенно. Постоянно спотыкался и пошатывался. На половине пути его скрючило пополам, и магистр, еле успев сорвать с головы вуаль, вытошнил весь свой непереваренный завтрак прямо в развороченное нутро алавийского воина.
— Экселенс, они ушли туда! — махнул Безликий рукой в направлении звуков схватки. — Пожалуйста, поторопитесь!
— Тебе нужна помощь? — проигнорировал я просьбу подчинённого
— Н… нет, со мной всё в порядке. Это всего лишь диссонатия. Я один сдерживал чернодоспешных ублюдков, чтобы выиграть для остальных братьев время.
— Ясно. Что там с алавийцами? Сколько их?
— Много! Кажется, твари решили уходить всем скопом. Они заполонили все улицы и стремительным маршем идут на север. Остановить их — выше наших сил. Нас слишком мало…
— Сколько?
— Всего пятеро. И еще семеро должны стоять в дозоре возле Руны. Но я боюсь, что у них там ситуация ровно такая же. Остальные отдыхали после ночного бдения. К тому моменту, когда они вступят в бой, молдегары уже будут на полпути к границам Клесдена!
Хм-м… ну вот оно и случилось. Темноликим надоело сидеть в ловушке, которой для них стал город. И они решили его покинуть, не считаясь с потерями. Если всё именно так, как описал мне Безликий, то мы действительно не успеем их всех положить. Даже в полном составе моё братство уничтожит тысячу, ну две,
