Прот. И. Восторгов. С. 12–13.
Наконец, явились два иудея лжесвидетеля, по преданию Анания и Ахазия, показания которых хоть несколько походили по форме на вероятные доказательства, хотя и они были сбивчивы, и противоречивы…
Путь Христов. С. 324.
…Один из них произнес такое обвинение против Иисуса: «Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его». Другой подтвердил это лжесвидетельство: «Мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и чрез три дня воздвигну нерукотворенный». Такие слова показались богохульством и могли быть приняты за прямое оскорбление дому Божию. Почитание жилища Иеговы доходило у евреев до суеверия и всякое оскорбление храму почиталось достойным смерти, но в собрании произошло разногласие по вопросу о том, насколько преступны подобные речи.
А. Дидон. С. 667.
...Этому, наверное, сопутствовали еще два обвинения (так сказано у Луки, и не исключено, что это правда): Он возмущал народ и призывал не платить подати. Видимо, обвинения эти хранились «про запас». Другими словами, дело представили как чисто политическое, без какой бы то ни было религиозной окраски.
...свидетели приводили слова эти по-разному, и обвинить Его не удалось — согласно Закону, подтвердить обвинение должны были двое или трое. Остальные обвинения тоже не подтвердились. Тем не менее, Иисусу предоставили возможность возразить на них. Он отказался.
Ч. Додд. С. 128, 129.
Каиафа выходил из себя от страха и бешенства. Вставши с судейского места и вышедши на средину, он крикнул: «Что Ты ничего не отвечаешь?» Иисус отвечал бы, если бы не был уверен, что его судьи готовы питаться грязью, лишь бы отыскивать ложь; но Он не прерывал своего молчания.
Ф.Фаррар 2 . С. 401.
...В том случае, когда обвинительные показания были найдены достаточными и обвиняемый, уличаемый в преступлении, становился подсудимым, следующий шаг суда, по правилам еврейского судопроизводства, должен был состоять в приглашении свидетелей защиты и в назначении подсудимому адвоката для защиты, который в Мишне называется Baal-rid, или в переводе Dominus litis, господин тяжбы. В ночное время, когда второпях судили Иисуса, ни того, ни другого не сделали: мы не видим даже обычного заклинания свидетелей. Иисусу не предоставлено никаких льгот по закону, который давал Ему, как везде, право призывать свидетелей в Свою пользу, а свидетелей этих при открытой общественной деятельности Иисуса могло быть много. Вместо этого в Синедрионе совершенно незаконно подвергли Обвиняемого перекрестному допросу: «Что же Ты не отвечаешь, что они против Тебя свидетельствуют?» — с такими словами обратился первосвященник к Иисусу. Но Он молчал и не отвечал ничего.
Прот. И. Восторгов. С. 15.
…Нельзя представлять этого молчания следствием негодования на ошибки или на ложь обвинителей или на недобросовестность судей. Что обычные права всякого обвиняемого еврея представлялись уму Иисуса, это мы уже видели. Но чтобы он надеялся как-либо избежать осуждения, или желал избежать его при настоящем положении дела, на это нет никакого указания. Все повествования согласно показывают, что Он уже за несколько времени до этого предсказывал приближение потрясающего конца своего земного поприща. Изречения, сказанные Им в предчувствие этого конца в течение предшествующих недель и, в особенности, в предшествующий день, известны всем и обнаруживают высочайшее самообладание. Эта высота самообладания отличает Его и в этот решительный час. Неточные или злонамеренные пересказы о том, что Он говорил три года тому назад, теперь не обращали на себя Его внимания. Он пришел в Иерусалим на смерть не по ошибке; и если мы непременно желаем составить себе некоторое представление о том, какие мысли занимали Его, когда Он безмолвствовал, то можем предположить, что Его занимало то зрелище, которое было перед его глазами. Вот, наконец, собрались перед Ним сыны дома Израилева в лице своего верховного совета и великого множества народа. Он всегда исповедывал Себя предназначенным и посланным на служение этому народу; теперь они встретились в последний раз; и все века прошедшей истории Израиля представились уму Того, Кто стоял здесь в ожидании своего приговора.
Т. Айнс. С. 285.
Дополнительная сложность этого суда была в том, что трудно было выдвинуть против Иисуса Христа какие бы то ни было обвинения не только ввиду святости Его жизни, но и ввиду глубокого разделения между членами Синедриона, которые резко расходились во мнениях религиозных (а судили ведь И. Христа за религиозное преступление) и составляли две враждебные партии: фарисеев и саддукеев.
Иисуса Христа, конечно, могли обвинять в нарушении субботы, отеческих преданий, обрядности: но в этом более всего повинны были саддукеи, главные Его судьи; Его могли обвинять во властном и самовольном очищении храма: но этому сочувствовали фарисеи и раввины, которые открыто возмущались против нечестия и беззастенчивого корыстолюбия первосвященников, принадлежавших тогда к саддукейской партии и устроивших из корыстных расчетов позорнейший торг в доме Бога Израилева.
Прот. И. Восторгов. С. 12–13.
Обвинение в открытой ереси никуда не годилось за совершенным отсутствием свидетельств.
Ф. Фаррар. С. 408.
Но почему, можно тут спросить, первосвященники не решились воспользоваться услугами Иуды, который, зная учение и все деяния Господа, из угождения врагам Его, за новую плату, и даже в оправдание своей измены Учителю, мог быть самым жестоким обвинителем? Предатель, как мы видели, коварно указав местопребывание своего Учителя, тотчас скрылся, и его не так просто можно было отыскать. Притом, свидетельство Иуды, после того, как узнали о его предательстве (а скрыть этого было нельзя), не имело бы цены в глазах людей беспристрастных. Можно даже сказать, что едва ли бы сам Иуда имел столько дерзости, чтобы клеветать на своего Учителя в Его присутствии. Мы увидим, что в мрачной душе его, и после предательства, невольно сохранилось еще сильное чувство уважения к его невинности.
Архиеп. Иннокентий. С. 274.
Уже после предательства, он, томимый душевной тоской, дает недвусмысленное свидетельство в пользу своего Учителя. Когда даже первоверховный из апостолов в самый критический момент отрекся от Христа, заявив, что «не знает человека сего», Иуда-предатель в глаза своим властям заявил, что он «согрешил, предав им кровь Праведника».
А. Лопухин. С. 253.
Но приступим теперь, собственно, к главному содержанию суда над Иисусом. Не ошибемся, если скажем, что главной причиной, перевесившей все другие, причиной, которая непосредственно привела к постыдной казни Учителя из Галилеи, были Его невероятные притязания на то, что Он, Сын простого плотника, выросший среди стружек и опилок в мастерской Своего отца, на самом деле был Богом во плоти.
Д. Фостер.
Цит. по: Д. Мак-Дауэлл 1 . С. 77.
В продолжение последнего допроса свидетелей Иисус молчал; но мысль о Его притязании на права Мессии и Бога, ни на минуту не оставлявшая судей, давила их своею тяжестью и наконец они не выдержали…
Т. Айнс. С. 285.
…Во всех действиях и учении Христа судьи решительно не могли найти ничего такого, за что можно бы было подвергнуть Его смертной казни, и для этого им нужно было, во что бы то ни стало, найти такой обвинительный пункт, который, при известной натяжке, мог бы быть перетолкован в государственное преступление и который давал бы им возможность передать Его на суд римлянам как опасного мятежника. Таким пунктом могло быть только его мессианство, и вот на него-то и были направлены все мысли судей.
