Розалинд только молча кивнула, а Имельда сжала челюсти в попытках сдержать гнев. Мару видел, как хотят ходуном желваки на лице, как она хмурит лоб, а пальцы вжимаются в обивку несчастного диванчика. Но девушка продолжала сидеть и слушать.
— Итан был против, я колебалась. Мне было страшно. Очень страшно. Мы зашли так далеко, что вернуться к прежней жизни уже было невозможно, и мы решили бежать. Мы не хотели участвовать в этом бреде и даже предприняли попытку предупредить принца. В итоге, это не помогло. Его все равно убили, но не в ритуале — не получилось — а просто так. Вы бы видели бешеное выражение лица нашего императора, когда тот понял, что все годы жизни своего сына исчезли зазря… — она усмехнулась. — А как радовался, когда выяснилось, что принц не последний близкий родственник? — она взглянула на Митриша. — Он так брызжал слюной, желая, чтобы ему нашли этого человека, кем и где бы он ни был, и подали на блюде. Захотел переселиться в молодое тело, ведь родственников больше не осталось. Больной ублюдок. Такой же, как и Эстрич. Они все там психи поголовно. Когда мы поняли, что искомый родственник всего лишь ребенок, мы бежали. Нас настигли в горах. Была потасовка, меня ранили. Когда Итан пытался меня перетащить через переправу над горной рекой, под нами разрушили мост, и мы попали в реку. В потоке Итан ударился головой о камни и … — было видно, то ей тяжело все это говорить, — он утонул. Я не смогла нас вытащить…
Она замолчала. Имельда тяжело дышала, в упор глядя на свою подругу. В ее глазах то и дело проявлялись голубые прожилки и снова гасли. Девушка боролась с яростью. Даже то, что ее за руку взял Мару, не помогало.
— Я нашел их, — продолжил Аргус, поняв, что Розалинд больше не будет говорить. — Я вылечил девушку и за это забрал тело парня.
Имельда не выдержала и вскочила на ноги, стремительно подошла к столу. Ее глаза полыхали ледяной яростью. Аргус нахмурился, но уверенно встретил этот нечеловеческий взгляд.
— Он не разменная монета, — прошипела она поменявшимся голосом. Розалинд со смесью страха и непонимания подняла взгляд на свою подругу. — Вы должны были предать его земле или огню, но никак не отдавать какому-то проходимцу! — она шарахнула рукой о стол. Аргус поднялся, но сосредоточенное лицо его было спокойным.
— Имельда, — одновременно произнесли Мару и Роза, но некромантка отреагировала только на голос подруги. Она схватила ее за шею и подняла в воздух. Все тут же повскакивали со своих мест.
— Ну, как!? Помогли тебе твои тупые богатые кошельки жить спокойно!? — она успела прорычать это в лицо испуганной Розе, которая вцепилась руками в холодное запястье Имельды. Аргус уже пытался отцепить ее от задыхающейся девушки, но разозленная Имельда словно и не замечала сильных рук вампира. Она вопила хрипящей Розалинд прямо в лицо. — Если бы Итан остался со мной, он был бы жив!
— Имельда! — ее друзья в четыре пары рук пытались растащить двух девушек, но только голос Митриша заставил Имельду разжать пальцы. Мару, что пытался освободить Розу, свалился вместе с ней на пол, задев стул, на котором сидела девушка. А остальные оттащили разъярившуюся некромантку подальше, к ванной. Аргус впихнул ее в комнату и вошел следом, захлопнул дверь, оставив всех остальных в кабинете.
— Успокойся, — зашипел он на нее, обнажив свой оскал. Острыми, как оказалось, были не только клыки, но и боковые резцы и даже первые премоляры.
Девушка скинула его руки со своих плеч и отошла к раковине. Открыла кран, умылась ледяной водой и уставилась в зеркало, что висело прямо над умывальником. Она замерла. Голубыми глазами на нее смотрел Морок, но это был не он. Или не совсем он. Ведь она была в сознании. Она слабо понимала, что с ней происходит. Она столь легко впала в состояние ярости, но в то же время все осознавала. Кем она стала? Монстром? Она посмотрела через ровную поверхность зеркала на вампира. Он был серьезен.
— Твоего друга нельзя было спасти, было слишком поздно. Но его тело позволило выжить другому человеку. Это моя работа. И если бы мне выдалась возможность вновь все пережить, я поступил бы так же.
Имельда продолжала стоять, упершись ладонями в бортики раковины и глядя на него через отражение. Глаза тускнели, меняя цвет на родной теплый цвет спелой пшеницы. Выступили слезы, и девушка опустила голову.
— Но ты ведь прислал убийц к нему… Эстрич тебе кинул кость и ты послушным псом побежал, — глухим шепотом произнесла она. Аргус сощурился, но не стал поддаваться на провокацию.
— Это уже результат его поступков в новой жизни. Его выбор. Любые поступки имеют последствия.
Девушка выпрямилась и развернулась. На ее лице проступила недовольная решимость.
— Что ж. Тогда вот твои последствия: ты прислал за ним убийц; они не смогли его убить, но из-за этого схватили Митриша и меня. Нас обоих чуть не приговорили к смерти. Наша жизнь пошла под откос. Разгребай теперь вместе с нами, — она пошла на выход, уже успокоившаяся. Теперь ее ярость тихо тлела, оставляя после себя лишь выжженную пустыню. Прежде, чем выйти, она остановилась, вцепившись в ручку. — Кстати, он живой и невредимый вместе со своей сестрой уехал куда подальше.
Аргус не ответил, и девушка вышла. Розалинд сидела на диване, потирая шею, вокруг нее расположились ребята. Больше всех говорил Турцел, пытаясь успокоить истерику у некромантки. Все уставились на замершую Имельду. Она ничего не сказала и вышла из кабинета, у двери которого отирался какой-то замызганный пацаненок. Имельда даже не обратила на него внимания, прошла дальше, в зал, села к барной стойке и крепко задумалась, утопив лицо в ладонях.
Аргус встретил мальца и впустил в свой кабинет, попросив остальных удалиться. Турцел увел Розалинд в ее комнату, а Митриш и Мару уселись по обе стороны от девушки. Чувствуя некоторое опустошение, девушка взглянула на брата.
— Я тебе не сестра, Митриш, — его лицо слегка вытянулось. Она отвернулась, готовая принять любые слова, но решила закончить все здесь и сейчас. — Матильда и Тимор удочерили меня. Ты единственный сын у своей матери.
Спустя долгую минуту, не дождавшись никакой реакции, Имельда вновь решилась взглянуть на мальчишку. Его лицо
