Читаем без скачивания Шёл четвёртый день войны - Филипп Станиславский

Штурман, едва превозмогая боль, встал. Все, кто мог двигаться, вместе с врачом стали подниматься вверх. По трапам, скользким от крови, они карабкались вверх, помогая друг другу.

Высоко в небе самолеты закончили свой круг и разделились. Два заходили на корабль с правого борта, два - с левой. Еще четыре падали почти отвесно, ведя огонь из бортовых орудий. Снаряды звонко застучали по палубе, по изуродованным пушкам на корме, по двум уцелевшим автоматам, которые стучали короткими очередями. Заряжающие справа и слева едва успевали вставлять в приемнике обоймы.

Штурман следил за парой самолетов, мчались на лидер по правому борту. Двокильови, похожие на приплюснутую букву "W", они увеличивались в размерах, нацелившись на фок-мачту. Бомбардировщики шли на высоте верхушек мачт. Вот от них отделились черные капли бомб и самолеты круто пошли вверх. Корабль ударил гром их двигателей, над истерзанной палубой будто ураган пронесся и в то же мгновение лидер встряхнул удар сдвоенного взрыва. Через несколько секунд такой же удар повторился, но уже с левого борта.

От прямого попадания бомбы лидер разломился на две части. Носова почти мгновенно исчезла под водой, а из кормовой части продолжал стучать уцелевший автомат. Винты обнажились, с наклонной палубы горохом посыпались в море раненые и убитые, но с кормового мостика ярко вспыхивали выстрелы зенитного пулемета. ДШК замолчал только тогда, когда кормовая часть перевернулась и исчезла под водой.

На поверхности моря осталось плавать несколько десятков раненых моряков. Когда из-за горизонта появились спасательные самолеты, они смогли вытащить из воды не более двух десятков краснофлотцев ...

Крейсер шел 12-узловым ходом на норд, имея впереди и позади эсминцы сопровождения. Заканчивалась тревожная производная ночь. Черное мора отсвечивало под луной, и хоть ветер был слабым и корабль не качало, на палубе и открытых боевых постах было довольно прохладно. Советские корабли были в зоне действия украинской авиации и каждую секунду безграничное небо могло обрушиться на крейсер и эсминцы бомбами: на лунной дорожке корабле было четко видно. И эту ночь все зенитные расчеты находились возле орудий. В велосипедных седлах, откинувшись навзничь, вглядывались в ночное небо наводчики. Установщики прицелов сидели на корточках спиной к ветру, готовые мгновенно вскочить и начать крутить свои штурвальчикы. Командиры автоматов в шлемах, с телефонными наушниками, опутаны проводами, осматривал в бинокль горизонт. Зенитные автоматы корабля готовы были мгновенно открыть огонь по воздушной цели.

Вдруг слева по борту ночной горизонт раз за разом стал осяватися бледными вспышками. За несколько минут до корабля донеслось глухое буханье взрывов. Несколько раз из-за горизонта вылетали и гасли вверху искорки трассирующих зенитных снарядов. "Ударная группа ведет бой ..." - будто сама собой пронеслась весть по боевым постам крейсера. "Ворошилов" вместе с эсминцами резко повернул на зюйд и полным ходом пошел на сближение с ударным отрядом. Но отряд прикрытия был слишком далеко, чтобы успеть. Все кончилось еще до того, как они приблизились к месту боя. А через несколько минут на крейсере и эсминцах загремели колокола громкого боя - на отряд прикрытия шло более полусотни самолетов ...

Радиометриста крейсера в своей рубке наблюдали, как направлялись в обреченного лидера звена вражеских самолетов. На экране радара было видно, как сходились "звездным налетом" на светлой плямци советского корабля совсем крошечные звездочки отметки бомбардировщиков. И как с севера подходили в направлении крейсера многочисленные отметки новых ударных групп авиации противника. Такие точки было очень много, чтобы крейсер, даже с двумя эсминцами прикрытия, смог отбиться от такого количества самолетов. Радиометриста доложили о новой угрозе, и когда отметка лидера исчезла с экрана, крейсер повернул на ост и на полном ходу начал отход к своим берегам. В зону действия своих истребителей было не менее двух часов полного хода.

Командир крейсера вместе с командиром артиллерийской боевой части Коровкин вышли из боевой рубки на открытый мостик. Когда радиометриста доложили, что вражеские самолеты в зоне действия артиллерии крейсера, командир корабля капитан второго ранга Басистый приказал включить боевые прожекторы.

- Готовьте Зенитные дивизион к отражения атак самолетов противника, Валерий Анатолиевич. - Приказал командир крейсера. Коровкин ответил: "Есть!", И скрылся за броневой крышкой двери рубки.

Включили прожекторы и эсминцы. В их лучах то появлялись самолеты, то снова исчезали в облаках. Лучи прожекторов, попадая в узкие щели амбразур, прорезанные в толстой брони, слепили глаза. Гул самолетов то пропадал, то слышался снова. Лучи, перекрещиваясь над головой, выхватывали из темноты светлые пятнышки - украинские самолеты, и к ним сразу же тянулись яркие трассы зенитных автоматов и пулеметов.

На мостик крейсера поднялся командир отряда флагман второго ранга Новиков. Его взгляд был устремлен вверх - на высоте 3000 метров курсом на "Ворошилова" шли две четверки самолетов. Первой открыли огонь установлены на кормовой надстройке 100-миллиметровые установки левой батареи. К ним сразу же присоединились "сотки" правой и вокруг самолетов салютных россыпями стали распускаться бутоны разрывов. Но с правой стороны на высоте четырех тысяч метров приблизилась вторая группа самолетов и с пологого пикирования сбросила бомбы на корабли. Бомбы на высоте пятидесяти метров раскрывались, высыпая сотни маленьких бомб, и по крейсеру и эсминцам ударил град убийственных элементов. Боевые расчеты зенитных автоматов не были прикрыты броней и это сразу же уменьшило силу зенитного огня крейсера. А расчеты же 100-милметрових пушек от убийственных элементов бомб успели спрятаться под козырьками броневых щитов установок. Самолеты вместе с кассетными бомбами одновременно сбросили и чвертьтонни фугаски. Две из них взорвались в десятке метров по правому и левому борту и крейсер в прямом смысле вплоть выскочил из воды. Вылетели клепки и разошлись швы. Внутрь стала возникать вода. Оказались затопленными большая часть нефтяных цистерн и кренових отсеков. Електротелеграфы, центральные автоматы стрельбы, стабилизированные посты наводки, освещение и телефонная связь вышли из строя. Нефтяные насосы во всех котельных отделениях, кроме кормовой, остановились. Вышла из строя артиллерийская оптика, были сорваны со своих мест агрегаты радиостанций и аппаратура радиоцентра, крейсер потерял радиосвязь. Паралич "слуха" и "голоса" корабля был коротким, всего двадцать-тридцать минут, но этого оказалось достаточно, чтобы корабли отряда потеряли общее руководство и самолеты последовательно нанесли удары по эсминцах прикрытия. В результате "способный" и "Свободный" получили по три попадания чвертьтоннимы фугаски и затонули за четыре-пять минут.

Расправившись с эсминцами, бомбардировщики взялись за "Ворошилова". Корабль одновременно атаковали три-четыре группы по четыре самолета в каждой. Одна группа снимала кассетные бомбы, выбивая расчеты зенитных орудий и автоматов, вторая обстреливала крейсер осколочно-фугасными ракетами и огнем бортовых пушек. От таких дружных действий зенитный огонь прочь сошел на нет и противодействия ударным самолетам почти не было. И первая же бомба массой в 250 килограмм ударил у борта на расстоянии 3-5 метров от корабля в районе шкафуте [61]. Вторая бомба пробила верхнюю, нижнюю палубу и обшивку по левому борту и взорвалась в воде, на четыре метра ниже ватерлинии. Образовалась пробоина, через которую затопило погреб третьей башни главного калибра, оба коридоры гребных валов и еще несколько помещений. Начался пожар, который, к счастью, погасила вода затопила отсеки. Еще одна бомба прошила две палубы по правому борту и взорвалась внутри корпуса, образовав пробоину выше ватерлинии. От взрыва палубу в корме спучило на полтора метра и образовалась поперечная трещина шириной в 300 миллиметров. Возникло огромное очаг пожара, огонь мгновенно соединился с пожаром по левому борту. Заклинило руль и крейсер принял более шести сотен тонн воды. Огонь быстро распространялся по верхней палубе, истерзанной взрывами, охватил ростры, кормовой мостик, надстройки. Когда огонь достиг бочек с бензином (они, пробитые осколками, катались по палубе) для корабельных самолетов, казалось, огромный язык пламени достиг низкого неба. Шкафуте пылал от борта к борту, огонь достигал высоты грот-Марсу. Корабль был разделен пламенем на две части ...

В котельном отделении также возник пожар. В результате взрыва бомб швы двойного дна разошлись, и топливо, которое хранилось в трюме, смешалось и водой и начало медленно подниматься. Когда эта смесь достигла топок, вспыхнул пожар. Начало затапливать вторую котельную отделения и здесь вода прибывала быстрее. Чтобы предотвратить взрыв котлов, нужно было их гасить. А война между тем не давала времени на передышку - первую волну бомбардировщиков изменила друга. Самолеты шли двумя группами на высоте 3000 метров с юга и севера, курсом прямо на "Ворошилова". С кормовой надстройки ударили 100-миллиметровые пушки. Украинские самолеты легко уклонились от взрывов и сваливались в пике, с воем падая прямо на корабль. Бомбы взрывались с обеих сторон, поднимая огромные столбы воды. И тут из бака [62], подавляя какофонию звуков пальбы пушек и пулеметов, глухо глухо два взрыва. Корабль, поднявшись носом, задрожал, как раненый конь, а затем, качнувшись, снова погрузился в воду с дифферентом на нос. Сбросив все бомбы, самолеты ушли в северном направлении. Но на смену этой волне, уже подходила новая.