Морти уставился на мои ноги; я никогда не видел, чтобы он выглядел столь жалко. — Эти воспоминания, они… знаешь, шеф, я даже не помню себя, когда был человеком. Я не помню, какой была моя жизнь до Колонны…
Дак'кон тихо молвил, глядя вдаль:
— Это так зачерпнуть воду ладонями.
Морти поглядел на Дак'кона, затем снова на меня.
— Пожалуй, да. И именно так все и происходит, когда умираешь. Ты… забываешь. Полагаю, я был не самым примерным членом общества при жизни… но кто примерен, в самом деле? — Морти тяжело вздохнул. — С этим ничего не поделаешь. Нет ничего хуже, чем всегда говорить правду. Но понимаешь, шеф: если эта куча голов увидит меня, она ОЧЕНЬ захочет меня вернуть. Ты не должен этого допустить!
— Погоди- ка… почему ты не сказал в Мавзолее, что мы были знакомы раньше?
Морти неожиданно занял оборонительную позицию.
— Потому что я не знал, каким ты будешь! Некоторые из твоих инкарнаций были совершенно безумны! Иногда ты пробуждался с идеей, что я и есть твой череп, и гонялся за мной по всему Шпилю, чтобы разбить и проглотить… к счастью, тебя тогда переехала телега на улице. Другая инкарнация, — добрая и законопослушная, попыталась запихнуть меня обратно в Колонну, потому что «именно там я и должен находиться». — Морти подмигнул мне. — Вот почему. Кроме того, от твоего незнания никому не было вреда…
— Как ты выбрался из Колонны?
— Ну… ты меня вытянул, шеф. Я вылез на поверхность Колонны — ты же проходил мимо, кстати, — и орал и выл, пока ты меня не заметил. Я молил, чтобы ты освободил меня, клялся, что последую за тобой и буду делиться знаниями до скончания дней… Я и подумать не мог, что это затянется так надолго после того, как ты вырвал меня отсюда.
— Знание Колонны?
— А, это… ну, я не знал, что утрачу большую часть общего знания Колонны, как только окажусь вне нее. Клянусь Силами, как этот факт тебя разозлил! Но ты все равно держал меня рядом. Я чувствовал «привязанность» к тебе… думал, все дело в твоей магии. Но через несколько столетий я понял, что все куда сложнее… глубже. Больше, чем просто дань благодарности, хоть и это тоже. Я просто чувствовал, что меня тянет к тебе, ощущал какую-то связь. Может, все дело в твоих страданиях, шеф… в твоих муках. Я не знаю. Может, я видел в них отражение своих мук, которые испытывал, находясь в Колонне.
— Как давно ты знаешь меня, Морти?
— Не знаю. Полагаю, несколько веков. Я делал все, что мог, чтобы каждый раз направлять тебя, но… — Морти вздохнул, затем, поднявшись повыше, взглянул мне прямо в глаза. — Ты редко проходил столь долгий путь, шеф. Лишь четыре или пять раз, помнится. Возможно, в этот раз… ты пройдешь его до конца, узнаешь, что происходит.
Я сделал еще несколько осторожных шагов по направлению к Колонне, и внезапно все шепотки прекратились. Дюжины голов на поверхности медленно повернулись ко мне. Они разглядывали меня, обдавая смрадным дыханием… пока не заметили Морти, пытавшегося спрятаться у меня за спиной.
Все головы Колонны заговорили одновременно — пугающий, резонирующий звук, сопровождающийся зловонными испарениями и слизью, истекающей из множества ртов.
— Снова ты… давно не виделись.
Многие головы начали раскачиваться и радостно распевать
— Череп, череп, череп… — облизывая губы и неотрывно глядя на Морти.
— О чем это вы?
— Молчать! Мы говорим не с тобой, а с черепом! Добро пожаловать назад, малыш. Решил вернуться домой, принять свою последнюю судьбу, вновь вернуться к исполнению священного долга? — Несколько голос вырвались на поверхность из недр Колонны, клацая изломанными зубами и завывая:
— Да, вернись! Вернись к нам, череп! Череп…
Морти затрясся от страха.
— Я не могу вернуться назад, шеф! Не могу! Не могу!
— Он здесь не для того, чтобы вернуться к вам. Но у меня есть вопросы, Колонна Черепов…
— Запах… силен. Он разнесется по Планам и Бел придет.
— Запах?.. Какой запах?
Очи голов повернулись в глазницах и вперились в Падшую Грэйс.
— Запах… Ее запах… Запах танар'ри. Сладкий запах скоро привлечет баатезу. Их лорд, Бел, будет очень зол.
Морти тяжело вздохнул:
— О, просто прекрасно!
Наконец, головы обратились ко мне.
— Если у тебя есть вопросы, задавай, да поскорее!
Некоторые из голов строили рожи и тихонько гудели. Должно быть, смеялись надо мной.
— Как я уже говорил, у меня…
Не успел я закончить фразу, как Колонна задрожала и иная голова пробилась на поверхность. Когда слизь стекла с нее, я узнал Фарода. Тот выплюнул какую-то окровавленную дрянь и прокряхтел:
— Анна, моя дорогая доченька! Ты ли это?
— Папа! Что ты делаешь в этом месте? — выкрикнула Анна.
Остальные головы притихли, позволяя Фароду ответить, лишь немногие о чем-то тихо шептались между собой, бросая косые взгляды на Анну и голову ее приемного отца.
— Моя дорогая девочка, я был неправ насчет Сферы. Обладать ей оказалось недостаточно, и погляди, где я закончил… Я молю тебя, милая Анна! Спаси своего бедного отца! Спаси меня! О, молю, спаси меня! Спаси м… — Воющая голова Фарода начала погружаться назад в нутро Колонны…
Анна жгла чудовищное нагромождение взглядом, до боли сжав кулаки. На ее лице отражались гнев и отвращение.
— Хотел бы я помочь ему, Анна. Никому бы такого не пожелал!
Анна моргнула, сплюнула и отвернулась от кучи голов. Она передернула плечами не глядя на меня.
— Ты любила Фарода, Анна?
Анна резко обернулась ко мне, смерила испепеляющим взглядом.
— Он был моим папашей. — Она оскалилась. — Я ненавидела его. Во мне он видел лишь средство, которое соберет больше трупов, принесет больше хлама и деньжат в его хранилище. «Анна дорогая», «Малышка Анна, ты — самая большая драгоценность у меня в хранилище», — лгал он. Он лгал и лгал. Он был слаб разумом и телом. От него несло, как от трупа, а вел он себя, как стервятник, жрущий падаль. — Огонь в глазах Анны разгорался все ярче, но голос затихал. — И он был единственным, кто когда- либо проявлял ко мне толику доброты. Это все, что ты хотел услышать, так? Доволен теперь?
— Хватит! — рявкнули зловонные головы Колонны. — Мы устали от вашего бессмысленного пререкания и хотели узнать, зачем вам понадобились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
