бойцам, что нашлась работа. Мужики от безделья были рады размяться, а уж если это повеселит милого рыжика, то со всем удовольствием. Они подхватили инструменты и, выбрав подходящие деревья, взялись за работу. Вскоре напротив таверны стояло основание требушета, только вместо механизма там был крепкий брус, на котором привязали две веревки с подвешенным на них удобным сиденьем со спинкой. Монахи притащили несколько подушек, и Лекс с удовольствием уселся.
И наплевать, что на качелях он выглядел, как ребенок, но так было намного удобнее наблюдать за всем происходящим. Было очень интересно смотреть, как в штаб забегают и выбегают военные, а по реке время от времени проплывают корабли. В прошлой жизни он всегда с недоумением смотрел на девушек, которые требовали, чтобы их покачали, как маленьких, но вот сейчас он понимал весь кайф незамысловатого развлечения. Было в этом что-то медитативное. Лекс подобрал ноги и кивнул монаху, чтобы он потихоньку раскачивал сиденье качелей.
Ему было о чем подумать, например, что произошло вчера вечером у него в комнате. Это было очень странно, но, похоже, Сканд не вызывал былого отторжения и даже более того, в рыжике проснулся азарт первооткрывателя. Все же, поцелуи с мужчиной, это совсем не то, что с милыми барышнями, совершенно другой подход и ощущения другие. Более яростные? Завораживающие? Или все дело в…
От размышлений его оторвал парусный корабль. Он резко опустил парус и кинул якорь неподалеку от берега, с борта спустили небольшую шлюпку, и вскоре четверо мужчин весьма примечательной внешности, ловко орудуя веслами, доставили на берег одного очень приметного типа. Лекс даже мысль потерял, когда его увидел. Если в этом мире есть пираты, то они просто обязаны выглядеть именно так! Он был высоким и жилистым, и в то же время гибким, глядя на него, почему-то сразу вспоминались хищные лианы, оплетающие толстые деревья и высасывающие из них все соки.
А еще он был почти голым. Только кожаные ленточки на бицепсах и запястьях, и кожаные штаны, которые состояли по большей части из ремешков, открывая для просмотра крепкие бедра мускулистых ног. Когда моряк подошел ближе, то Лекс испытал настоящий шок. На коже незнакомца явственно просматривалась чешуя! Такая серебристая, похожая на тонкую кольчугу, но только это была не одежда, а явная кожа моряка. Чешуя, как волосы у земных мужчин, была на груди и на предплечьях, а когда он подошел ближе, то Лекс увидел, как она явственно засеребрилась и на ногах! Все-таки, люди здесь произошли от ящеров, и глядя на этого моряка, Лекс отчетливо это понял.
Моряк бросил короткий взгляд на качели и рыжика, восседающего на подушках, и нырнул в таверну. Лекс спустил ноги и взялся руками за канаты, ожидая, когда моряк появится обратно. Он не заставил себя долго ждать. Вскоре дверь открылась и в проеме показались хозяин таверны и моряк. Хозяин низко кланялся и показывал рукой на Лекса. Моряк оценивающе прищурился и решительно отправился к рыжику. Ему навстречу сразу шагнули воины Тургула. Сам центурион встал рядом с рыжиком, чтобы успеть перехватить брошенный нож или дротик. Моряк остановился и недовольно передернул плечами. Он явно хотел поговорить, но ближе его все равно не подпустили бы. Поэтому он набрал воздуха и начал издалека.
— Приветствую вас, уважаемый Лекс, — моряк коротко поклонился, при этом не роняя собственного достоинства. Лекс с интересом рассматривал его заостренные уши, совсем как в книжках про эльфов. Моряк тряхнул ухом, как кот, будто стряхивая с него лишнее внимание. — Меня зовут Ширахх, я капитан брига «Дор», мне сказали, что я должен говорить с вами по поводу моего груза.
— Какого груза? — удивился Лекс, — не помню, чтобы я что-то заказывал привезти, или вы хотите мне предложить что-нибудь интересное?
— Нет, — моряк поджал губы и тряхнул белоснежным хвостом, собранным на макушке, — я говорю о грузе, который я оставил на хранение трактирщику. Я собирался забрать его на обратном пути и уже оплатил. Трактирщик сказал, — моряк явственно скрипнул зубами, — что вы изволили забрать мой груз и использовать на собственные нужды. Поскольку я не являюсь жителем этого города и не имею отношения к данному конфликту, то хотел бы возмещения собственных потерь.
— Ты хочешь, чтобы я заплатил тебе за то, что стояло под навесом? — поразился Лекс и, качнув сидение, подобрал ноги, — какая интересная мысль! И как ты себе это представляешь?
— Вы можете оплатить его по рыночной цене на текущий день. И в связи с тем, что в этом году смолы и дегтя из этого города больше не поступит, то и его рыночная цена подрастет. Или отдайте мне такое же количество из тех складов, что еще сохранились.
Если бы Ширах не начал торговаться, или хотя бы выглядел менее высокомерно, как будто делал одолжение тем, что разговаривал с ним, то Лекс, возможно, и отдал бы ему смолы и дегтя из складов. Но почему-то соглашаться с ним совершенно не хотелось. Лекс откинулся на подушки и сделал вид, что задумался, а потом выдал:
— Нет, я не могу отдать вам чужую смолу и деготь. Пока была война, я мог распоряжаться имуществом противника, чтобы одержать победу, но теперь между нашими городами подписан мир, и это значит, что я не вправе брать чужое. Можете обсудить свои претензии с королем Теланири. В конце концов, вся ваша смола и деготь попали к нему во дворец. Я думаю, он с интересом обсудит ее стоимость и ваши потери. Или поговорите с главнокомандующим Скандом. Интересно, он вам просто отрубит пустую голову, или вначале приколотит вас, уважаемый, к мачте вашего брига, и только потом обезглавит… А вот со мной разговаривать на эту тему не имеет никакого смысла. Мне эта тема совсем не интересна. Лично я отправляюсь ужинать. Тургул, составишь мне компанию?
Лекс спрыгнул с качелей и двинулся вперед, заставляя моряка попятиться назад и в сторону. Капитан Ширахх скрипнул зубами и почтительно отступил. Рыжик прошел мимо него, вздернув нос, как мимо пустого места, и отправился в таверну, в которой уже разжигали приветливые огоньки светильников. Лекс устроился на «своем» месте, усадив напротив Тургула. Центурион рассказывал, как ходил на дежурство со своей центурией в город, что видел и что ему понравилось.
Рыжик расспрашивал о второй реке, ему было интересно, насколько вторая река похожа на эту. На удивление оказалось, что вторая река шире и намного спокойнее этой, на которой стоит корчма. Если первая река была с горных источников, быстрая и прозрачная, то вторая река была желтоватой и
