высоко летать. Их крейсерская высота — эшелон — 5–7 километров от поверхности земли. Что же касаемо других видов вооружения, то с ними у противника (как, впрочем, и у всего мира в этом времени), пока не так прогрессивно. Ракет ПВО ни у кого, в том числе и у немцев, к счастью, пока нет — не доросли технически. Как нет и бьющих на такую высоту зениток. Да и вообще, увидеть столь небольшой воздушный шар на пятнадцати километрах невооружённым глазом практически невозможно — это просто маленькая точка, её и в бинокль-то не заметишь. Так что, думаю, опасаться за сохранность аппаратов парящих в облаках — не стоит. Единственное слабое место — когда их могут заметить и сбить — это только при взлёте, на подъёме и при посадке. Но, если мы запустим их в тёмное время суток, думаю, всё пройдёт как надо.
— А как их запускать? — поинтересовалась любознательная девушка.
Я прочитал дальше:
— Нужна открытая площадка, безветренная погода и время на заполнение гелием. — Посмотрел на стоящие рядом баллоны, аккуратно закреплённые в транспортных гнёздах. — Получается, что всё это у нас в общем-то есть. Осталось только более подробно изучить инструкцию, и можно будет приступить к сборке.
Завершив с этим, двинулись вдоль стеллажей дальше.
На средних полках стояли десятки коробок поменьше, упакованных в плотный картон с заводской упаковкой. Я наугад открыл одну из них — там аккуратно лежали небольшие квадрокоптеры, размером чуть больше ладони. На коробке значилось: «Разведчик-3М», время полёта — 45 минут, дальность — 15 км, ночная камера'.
Кудрявцев хмыкнул:
— Ишь ты… какой мелкий разведчик… такой даже гранату вряд ли подымет.
— Так не для этого предназначен, — сказала я, положил дрон на место и присел на корточки.
На нижнем ярусе штабелями стояли коробки с запасными аккумуляторами, пультами управления, очками виртуальной реальности и запчастями.
Сергей присел рядом, открыл одну упаковку с очками и повертел их в руках, примеряясь:
— Смотри, они тоньше и легче тех, что ты используешь. И вот эти экранчики немного другие.
— Угу, надо будет попробовать — вдруг лучше.
Анна нашла коробку с зарядными устройствами, позволявшими заряжать сразу четыре аккумулятора от одной розетки.
Я прикинул в уме: с таким запасом мы сможем вести непрерывную разведку и атаку, не делая больших пауз на перезарядку. Просто будем менять батареи как магазины автомата Калашникова и постоянно давить на противника, не давая тому передохнуть.
Галина Ивановна обнаружила коробку с инструментами и запасными винтами, что было очень кстати, потому что винты у наших старых дронов уже немного износились после стольких вылетов.
Всё эти совершенно бесценные предметы, оборудование и запчасти были нам как нельзя кстати. Я даже не верил своему счастью. Меньше месяца назад я сидел в своей квартире в 2025 году, листая новости, а теперь стою в подземном бункере посреди оккупированной немцами территории и перебираю ящики с дронами будущего, которые помогут нам бить врага, и на душе было очень легко и радостно.
Прошли дальше.
В самом углу склада, на нижней полке, обнаружились два небольших и, можно сказать, «элегантных» ящика, не похожих на остальные. Они были из тёмного пластика, с герметичными замками и резиновыми уплотнителями по краям — явно водонепроницаемые. На боках — предупреждающие знаки и надписи на русском и на английском.
Я открыл один. Внутри, в поролоновых вырезах, лежал необычный дрон. У него была нестандартная сложенная рама, а вместо обычных открытых винтов — винты в кольцевых кожухах, похожие на вентиляторы в трубах, как у каких-то экспериментальных моделей. Рядом лежали десять длинных стрел для подводного ружья с острыми наконечниками, уложенных в специальные гнёзда.
Сергей взял одну из стрел и вопросительно посмотрев на меня, произнёс вновь используя сленг:
— Это что за фиговина⁈ Коля, это дрон или что? Почему у него винты такие странные — в этих… трубах? И при чём здесь стрелы?
Я тоже сначала не понял, но потом нашёл этикетку, приклеенную к внутренней стороне крышки: «Спец БПЛА водного базирования, модель „Нереида-2“».
— Судя по названию, он может взлетать с воды, — объяснил я, рассматривая конструкцию. — А стрелы — это, вероятно, специальный груз для поражения целей. Судя по всему, это какая-то разновидность подводного ружья.
— Гм, а ты ж говорил, что ружьё никак к дрону не приделать, — напомнил Кудрявцев, хитро прищурившись. — Что, мол, он перевернётся от выстрела или вообще разлетится от отдачи.
— Так я и не отрицаю, — ответил я, готовый к этому вопросу. — Лёгкий дрон для стрельбы из огнестрельного оружия действительно не подходит. Тяжёлый, разумеется, сможет нести что-то вроде той же крупнокалиберной винтовки, но отдача при выстреле всё равно будет проблемой. В данном же случае речь идёт о подводном оружии. А это, насколько я помню, совсем другой принцип стрельбы. — Я взял в руки одну из стрел и прикинул её вес. — В подводных ружьях используется несколько систем. Бывают пневматические — там сжатый воздух толкает поршень, и гарпун вылетает. Бывают арбалетного типа. Бывают пружинные. Но во всех этих системах скорость гарпуна относительно невелика, и масса его небольшая. При этом отдача там вообще никакая по сравнению с огнестрелом. Представьте себе мощную рогатку, выстрел может быть достаточно сильный, и при этом отдачи практически нет. Тут, вероятно, подобный принцип — гарпун лёгкий, ускоряется плавно и без взрыва пороха, а соответственно почти без отдачи. Поэтому скорее всего данный дрон, даже при таких относительно компактных габаритах, вполне может нести устройство для стрельбы стрелами-гарпунами и стрелять ими при этом не боясь перевернуться или сбиться с курса.
— А винты? Почему они в кожухах и такой странной формы? — не унимался напарник.
— Вероятно, для защиты от брызг, если дрон будет взлетать с водной глади, а заодно для снижения шума. Я, разумеется, могу только предполагать, но мне кажется это из-за того, что вода и воздух — разные среды, и обычный винт на воде будет работать плохо, брызги могут попасть на электронику. В кожухе же поток направленный, плюс звук глушится. Судя по всему, это образцы для специальных подразделений, которые выполняют специфические задания в тылу врага. Может быть подобные аппараты предназначены для запуска с катеров, лодок или надводных кораблей. Ну, или для десантных операций.
Анна внимательно слушала, а потом тихо спросила:
— Николай, а вот все эти новые дроны… ты сможешь во всём этом разобраться? Мы сможем их применить?
Я посмотрел на неё, потом на Сергея, потом на Галину Ивановну, которая, внимательно слушая, молча стояла в стороне.
— Сможем, — ответил я. — Но не сразу. Сначала нужно
