КЭРРИ. 1943 — 1944
В душе у Кэрри теснилось множество чувств, когда она, толкая коляску с сыном, быстрым шагом шла по нью-йоркским улицам. Она то приходила в восторг от собственной смелости, принесшей ей упоительное ощущение свободы, то ее тут же, без всякого перехода, начинал мучить страх: вдруг Боннатти решит разыскать ее? Никогда в жизни не станет она больше торговать своим телом. Никогда в жизни не позволит себе унижаться перед мужчиной, потакая его извращенным желаниям. С этим покончено. Вне зависимости от того, поможет ей Бернард Даймс или нет.
Напевая что-то про себя, Кэрри, остановилась, чтобы купить Стивену сладкую лакричную палочку.
Мальчик принял лакомство совершенно спокойно. Кэрри показалось, что его зеленые глаза смотрят на нее, как на врага. Еще раз она прокляла в душе Лероя, надеясь, что эта грязная свинья в конце концов все же получила по заслугам.
Время от времени она нервно оглядывалась назад, чтобы проверить, не идет ли кто за ней следом. Никто не шел; однако на всякий случай Кэрри нырнула сначала в крупный обувной, а затем, перейдя через улицу, — в универсальный магазин, где начала вихрем метаться с коляской по проходам. Более или менее удовлетворенная, она вышла через боковой выход на соседнюю улицу и села в такси.
Шоферу приказала остановиться за квартал до особняка Бернарда Даймса на Парк-авеню. Походка ее замедлилась, смелость куда-то ушла. Что она ему скажет?
Остановившись за полквартала до его дома, Кэрри принялась перебирать в уме другие возможности. Их оказалось немного. Если пойти в гостиницу или попробовать выбраться из города, то Боннатти сможет быстро обнаружить ее. Нет. В теперешнем положении ей более всего необходимо покровительство уважаемого в обществе человека. Будь она одна, можно было бы рискнуть и предпринять что-нибудь еще. Но сейчас нужно думать и о Стиве.
Твердым шагом она двинулась дальше.
Через очень короткое время Кэрри уже стояла у дверей особняка и крутила ручку звонка. В дверном проеме показалось знакомое лицо Роджера, дворецкого — он смотрел на нее, как бы узнавая и все-таки сомневаясь.
— Мистер Даймс дома? — спокойным, уверенным голосом осведомилась Кэрри.
— Как ему о вас доложить?
— Скажите, что пришла Кэрри.
— Кэрри? — Брови Роджера взлетели. — Он вас ждет?
— Да.
Раскрыв дверь шире, дворецкий сделал ей знак войти. Набрав полную грудь воздуха, Кэрри шагнула через порог, размышляя над тем, о чем она будет говорить.
— Одну минуту, пожалуйста, — вежливо остановил ее Роджер.
Минута растянулась в целую вечность. Может, мистер Даймс откажется ее принять и тем самым разрешит все ее проблемы относительно того, что она должна ему сказать.
Вернулся Роджер.
— Сюда, пожалуйста.
Подталкивая перед собой Стивена, Кэрри прошла за дворецким в кабинет. — Бернард Даймс поднялся из-за стола. Рукава шелковой рубашки закатаны, на столе — груды бумаг. Стальная оправа очков, беспорядок в седых волосах. Таким она его не видела.
— Кэрри! — тепло воскликнул Даймс.
— Мистер Даймс.
Она скосила глаза на Роджера, чье присутствие в кабинете тяготило ее.
— Вам ничего не требуется, сэр? — обратился к хозяину с вопросом Роджер.
Бернард бросил взгляд на часы.
— Чай готов?
— Сию минуту, сэр. — Дворецкий закрыл за собой дверь в то самое мгновение, когда Бернард вышел из-за стола.
— Какая приятная для меня неожиданность, — сказал он.
— Могу только надеяться на это. — Кэрри сделала вид, что осматривает кабинет, не в силах поднять глаза на Даймса.
Наступило долгое неловкое молчание, во время которого Бернард успел рассмотреть, что вид у Кэрри усталый и изнуренный, что нервы у нее, похоже, на пределе. Сделав шаг, Бернард взял ее за руку.
— У тебя все в порядке? — в голосе его звучало искреннее участие.
Кэрри пожала плечами, с губ ее готов был сорваться ответ: да, конечно, все нормально — но вот тут-то выдержка и самообладание изменили ей. Лицо ее дрогнуло, на глазах проступили слезы.
— Что такое, Кэрри… — начал он. В кабинет вошел Роджер, неся серебряный поднос с чайными чашками. Бернард кивнул на мальчика.
— Займи ребенка внизу.
Он подвел Кэрри к креслу и заставил ее сесть.
— Почему бы тебе не поделиться со мной всем, — негромко сказал он. — Выговоришься, и тебе полегчает, ты и сама это знаешь.
Как только за Роджером закрылась дверь, Кэрри с рыданиями изложила всю свою историю, не утаив ничего. И действительно почувствовала облегчение. Как будто огромная тяжесть упала с ее плеч. Бернард слушал очень внимательно, подливая время от времени горячего чаю, весьма кратко отвечая на телефонные звонки и вытирая ей мягким носовым платком слезы. Все услышанное он принял близко к сердцу.
День за окном постепенно угасал, на город опускались сумерки. Кэрри уже заканчивала свое повествование, перейдя к заключительной части: Лерой, Стивен, Энцо Боннатти.
— Я пришла к вам, — сказала она просто, — потому что знаю, что вы добрый человек… а потом, больше никого и нет… Но если вы будете не в состоянии помочь нам, я пойму вас… — Она чувствовала чудовищную усталость, слова ее, как ей казалось, падали в пустоту. — Честное слово. Я вас пойму…
— Но я в состоянии помочь вам, Кэрри, — негромким твердым голосом ответил ей Бернард. — Я хочу вам помочь.
— Спасибо… — Она вцепилась в его руку. — Благодарю вас… Огромное вам спасибо… Я знала, что вы сможете… Я так и знала…
Ровно через год после этого дня они поженились. Происходившая в муниципалитете церемония была очень простой. Пятилетний Стивен в возбуждении кругами носился но залу.
Бернард придумал ей прошлое. Его это развлекало. Согласно этому прошлому, Кэрри была африканской принцессой, которую он встретил во время сафари в Кении. Поразительно, как много людей безоговорочно поверили этому!
Театральный мир находился в состоянии шока. Бернард Даймс женится! На негритянке! А слухи о ее прошлом… какой скандал! Но нет, такое просто невозможно. Сам Бернард хранил молчание.
По городу в ярости метались высокие элегантные блондинки. Сколько времени потратила каждая, чтобы поймать его в свои сети! Что же такое сделала эта черномазая, что оказалось не под силу им?
Вышло так, что в обществе получили хождение две версии относительно прошлого Кэрри, и Бернард наслаждался, когда его друзья или просто знакомые чувствовали себя сбитыми с толку.
— Я боюсь, — говорила ему Кэрри.
— Чего? Прошлого? Теперь оно позади. Теперь о тебе забочусь я.
Она вслушивалась в слова своего мужа. Он считался мудрым человеком.
Кэрри никак не могла поверить своей удаче. Год назад он без слова, без всякого шума принял ее вместе со Стивеном. Отвез в свой дом на Файр-Айленде, где впервые в жизни Кэрри познала наслаждение от одиночества. Каждый уик-энд он приезжал к ним из города с подарками — для нее и для Стива, и в конце концов мальчик выбрался из своей раковины, в которую забрался еще тогда — в ее прошлом, — и превратился в того, кем и должен был быть — в нормального, живого, разговорчивого ребенка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
