даст соврать. Она умерла, но я поднял ее из мертвых. Она скажет вам правду, моя Энни скажет, — после этого его выражение лица вновь стало каким-то странно рассеянным, словно разум его распался на множество мелких осколков, в единственном здоровом глазу блеснуло отражение скрытого под этой личиной разрушенного, искалеченного духа. Нищий сел на одеяло, подтянул свои костлявые колени к подбородку и рыдающим шепотом принялся бормотать что-то. — Глоток… глоток… Господи, спаси меня… всего лишь глоток… — удалось расслышать Грейтхаузу.
— Не надо, — сказал мужчина с кнутом в руке, когда рука Берри извлекла несколько серебряных монет из кошелька. — Вы просто выбрасываете деньги на ветер, мисс. Здесь поблизости ходят сотни таких, как он. Лучше позволить им умереть, чем продолжить эту пытку из милосердия, — дымчатые глаза этого человека были лишены всяких эмоций, его крючковатый нос не морщился от отвращения, выражение лица было полностью бесстрастным. Взгляд обратился к Хадсону. — Вы не согласны?
— А с кем мне предлагают согласиться или не согласиться?
— Меня зовут Фрост. Это господа Карр и Уиллоу. Вы расспрашивали в таверне о молодом человеке по имени Мэтью Корбетт.
— Все верно. А вы почти всю дорогу следовали за нами.
— Это тоже верно. Вы знаем кое-кого, кто мог бы помочь вам.
— В самом деле? — густые брови Хадсона взметнулись. — Подумать только! Три добрых самаритянина сыскались в Уайтчепеле? Очень в этом сомневаюсь. Кто вы такие и в чем ваш интерес?
— Пойдемте с нами. Это через две улицы, «Гордиев Узел». Вы все узнаете.
— Я так не думаю. У меня есть прекрасная возможность подраться прямо здесь, на улице. Ни у меня, ни у моей компаньонки нет никакого желания быть ограбленными, оглушенными ударом по голове из-за угла и сброшенными в реку. Видите ли, у нас на сегодняшний день были иные планы.
Фрост рассмеялся, но звук получился прохладным. Глаза и выражение лица его не выдали никаких эмоций и остались безучастными в этом процессе.
— Мы не… — он помедлил и решил начать сначала. — Нас нельзя назвать любителями жестокости.
— Каждый мужчина, каждая женщина и даже каждый ребенок в Уайтчепеле — жестокий. Здесь не живут, а выживают. Так что рассказывайте эти сказки другим. Так что за человек может нам помочь?
— Как угодно. Есть одна женщина в «Гордиевом Узле», она желает поговорить с вами как раз о Мэтью Корбетте. — Фрост, как казалось Хадсону, очень сильно старался разговаривать так, словно он явился сюда из любой другой части Лондона, а не из этого лона отчаяния. — Она может вам помочь.
— Как ее зовут? Какая-нибудь Дубинка-Берта?
— Мне не дозволено, — сказал Фрост, произнося последнее слово с особым нажимом. — Разглашать ее имя. Идите к ней и все узнаете.
— Нет, спасибо.
Фрост пожал плечами. Лицо его было столь же непроницаемым, как и у двух его спутников.
— Что ж, дело ваше. Хотя немного нелепо позволить хорошей возможности ускользнуть от вас, как песку сквозь пальцы… но это ваш выбор, не так ли?
— Так ли, — ответил Хадсон тем же тоном, при этом сохраняя непроницаемое выражение и на собственном лице.
— Бог вам в помощь в таком случае. Хорошего дня, мисс, — Фрост коснулся кончика своей треуголки, почтительно кивнув Берри. — Нам пора откланяться, друзья, — обратился он к своим молчаливым спутникам. Они пересекли улицу, миновали вагон с сеном, который тянула целая команда грузчиков, на первый взгляд походивших на бледные трупы. Хотя с более близкого расстояния впечатление почти не менялось: словно старые мученики, сошедшие с осколков разбитой церкви, взялись за работу своими серыми руками, коснувшимися небесного свода, а лица их были безразличными и спокойными, как гладь времени.
— Вы с ума сошли? — спросила Берри, клацнув зубами от злости.
— По крайней мере, когда в последний раз проверял, был в своем уме.
— Вам совсем не интересно, что может сказать та женщина?
— Интересно, — признал он. — Не я не собираюсь шагать к очередной клятой таверне с тремя головорезами за спиной. Не жестокие они! Серьезно… вы видели, как искалечены суставы на руках этого Фроста? Он этим своим кнутом выбил не один зуб и, может, даже не одну глотку передавил, можете быть уверены, — он небрежным движением отбросил волосы со лба. — Мы не знаем, во что бы ввязались, пойди мы с ними. Черт побери! — рука взметнулась вверх и с силой врезалась в кирпичи. — Я не рассчитываю, конечно, что, если попрошу вас вернуться в «Летучую Мышку и Кошку» и подождать там нашего возницу, из этого выйдет хоть какой-то толк. Вы ведь не вернетесь в гостиницу, так? Даже если я пообещаю, что… гм… к восьми часам явлюсь туда? А если нет, то сообщите Лилле…
— Да, никакого толка из этого не выйдет, — перебила девушку.
— Ясно. Тогда поберегу дыхание. Оно может еще понадобиться.
Хадсон окинул взглядом улицу. Старый нищий забрался в свой ящик и задрожал, нервно кутаясь в свое одеяло. Хадсон извлек из кармана брюк несколько монет и бросил их на землю прямо рядом с ящиком. Старик бросился к ним с криком, способным заставить ангелов плакать. Хадсон отвернулся, лицо его напряглось.
— Берегите свои монеты, — обратился он к Берри. — Бог свидетель, вы можете купить мне кружку очень крепкого эля там, в конце улицы Флинт. Идемте.
Господа Фрост, Карр и Уиллоу дожидались их под вывеской «Гордиева Узла», как Хадсон и ожидал.
— Передумали, — констатировал Фрост со свойственной ему замороженной экспрессией.
— Вы, джентльмены, войдете первыми, — ответил Хадсон. — Я ни к одному из вас не хочу поворачиваться спиной.
— Хорошо. Наш маршрут будет таковым: сначала проходим внутрь, пересекаем
