Он тяжело склонился и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться.
— Ну, вот и хорошо, что успокоился. — Я не делал попыток напасть на него, так как любому здесь было видно, что мальчишка мне не соперник, хоть он и упорно не желает этого признавать.
Из толпы послышались недовольные выкрики.
— Эй, это что, всё?!
— Давай уже вломи ему! Зубастик выдохся!
— Добива-а-а-ай!
— Во славу Ван Хельсинга, мочи кровососов!!!
Народ разом превратился в зверей, требуя расправы над беззащитным, по сути, мальчишкой, и я не смог противиться их эмоциям. Кровожадное настроение толпы захлестнуло и меня, отчего крылья моего носа стали хищно раздуваться, словно у почуявшего добычу зверя. На короткое мгновение я потерял контроль над Силой, и темный туман начал стелиться от моих ног, докатываясь медленными волнами до беснующейся молодежи.
Враз наступила тишина, словно кто-то отключил звук. Народ ошарашенно замолк, глядя на меня перепуганными кроликами. Они еще не осознали, что произошло, — Представление кончилось, расходитесь, пионеры! — Я снова в полной мере овладел своим даром, отсекая его от внешнего мира.
Но не успел пройти первый шок у людей, как на меня исподтишка бросился Арслан, прямо из своего такого заведомо проигрышного положения. Я не то чтобы не ожидал атаки, просто рефлексы сработали раньше мозга. Короткий отскок, еле заметное глазу движение руки сверху вниз, и парень летит на подстриженный газон, заливаясь кровью из разбитых губ. Ну натурально волчонок. Почувствовал испуг и тут же кинулся, кто ж так делает?
Зеваки разразились жиденькими аплодисментами и редкими дрожащими выкриками, но основное настроение в толпе неуловимо сменилось с воодушевленного на мрачное. Никто не мог понять, почему фигура простого вроде парня в окровавленном спортивном костюме внезапно сделалась такой жуткой и пугающей. Большинству захотелось оказаться как можно дальше отсюда, но стыдно было показать испуг перед другими.
Вдруг, расталкивая народ внушительной грудью, к нам сквозь ряды зевак прорвалась Света Кравец, которая находилась далеко в момент исхода моей Силы.
— Ай-яй-яй, Секирин, — она выскочила передо мной, будто караулила где-то поблизости, имея в запасе заготовленную реплику на любой исход этой потасовки, — до чего ты докатился? Уже детей на утренниках бьешь?
Люди вокруг зашептались: «Знакомая фамилия…», «Стой, это ж этот… экстрасенс!», «Секирин?! Точно, отец же его нанимал пару лет назад!», «А я не слышал о таком…»
— Я хотя бы с ними не сплю, Кравец.
Мой ответ пришелся многим по душе, оцепенение потихоньку начало спадать, и уже послышались первые невымученные смешки. Все-таки Светлана была достаточно известной личностью среди золотой молодежи, и далеко не все пылали к ней любовью.
Просто фыркнув, что с ее стороны было равносильно признанию поражения в пикировке, она подошла к лежащему на земле Арслану и склонилась над ним, закрывая тому грудью обзор на мир. Парень, скосив глаза на декольте, похоже даже позабыл, где находится.
— Бедненький… — она погладила Сафарова по волосам и убрала со лба налипшую челку, — больно? Пойдем, тебе нужно умыться, я тебя отведу.
Помогая загипнотизированному видом глубокого декольте парню встать, Света повела его за собой, как Гамельнский крысолов одурманенную мелодией дудочки крыску. Они медленно удалялись от нас, и люди, поняв, что самое интересное уже прошло, тоже начинали рассасываться в разные стороны.
— Если ты не поторопишься, твоего жениха сейчас изнасилуют.
Вика в ответ лишь грустно улыбнулась и покачала головой.
— Надеюсь, что так и будет. Я тогда хотя бы смогу затыкать его бесконечный словесный поток про «настоящую женщину», если он сам замарается в помаде известной московской шлюшки.
— Он что, настолько тебя бесит? — Я бы мог удивиться, если б самолично не увидел сегодняшнее поведение Викиного жениха, которое, судя по ее реакции, не было чем-то из ряда вон выходящим.
— Не то слово…
— Зачем же тогда выходишь за него?
— Тут все сложно, Серёж, — поникла девушка, грустно опуская глаза к земле, — в двух словах не объяснить.
— Послушай, Вик, если это все из-за меня…
— Нет, не продолжай. Ты здесь ни при чем. Нет, отчасти «при чем», но лишь как один из факторов. Ты пойми, Сергей, меня так воспитали. Меня с детства приучали к мысли о браке по расчету. То же самое было и у моих родителей… папа безумно любил маму, а она… а она его нет. Её родители точно так же выдали за успешного и перспективного парня, не спрашивая о чувствах. Вот только богатыми родители моей мамы не были, и никто ее к такому не готовил. И тем не менее я все-таки родилась. И мама меня искренне любила. Вот и я так же буду любить своего ребенка, несмотря ни на что…
В уголках ее глаз заблестела влага, но Вика была сильной девушкой, она так и не заплакала.
— Знаешь, Серёж, мне даже сказок про прекрасных принцев не читали, приучая к одной-единственной мысли: «Стерпится — слюбится». Так что уже поздно что-либо менять…
— И тем не менее, — я не собирался уступать, — ты стоишь тут одна, глаза на мокром месте, и все ради чего? Ради бизнеса отца? Он что, собрался все деньги в мире заработать? Уж на счастье единственной дочери, как я считаю, у него и так хватит капитала.
— Папа думает, что поступает наилучшим образом для меня. Богатый жених, молодой, красивый. О чем еще может мечтать девушка?
— Важно то, о чем мечтаешь именно ты, Вика.
Она стояла молча, невидящим взглядом провожая почти уже скрывшуюся в большом доме парочку, и на ее лицо красиво бросали отсветы разноцветные хэллоуинские фонарики.
— Я мечтаю повернуть время вспять, Сергей. Извини, я, пожалуй, поеду домой. Что-то настроения нет никакого. Глупая это была затея, ехать сюда… пока.
Скомканно попрощавшись, она быстро удалилась и исчезла из виду. На всякий случай мои дежурящие на территории зомби проследили за ней до самой машины. И только убедившись, что с ней все в порядке, я немного успокоился. После общения с Викой на душе всегда почему-то было особенно тяжко.
Эпилог
Вечер уже давно меня утомил, и я собирался уходить, посчитав, что больше ничего уже не произойдет, но в поле моего зрения вдруг попал один мужчина, чье присутствие на этом празднике молодости смотрелось так же чуждо, как и недавний визит Сухова. Неизвестный подошел ко мне не скрываясь, уверенной походкой, не замечая никого вокруг, кроме одного-единственного человека — меня.
— Здравствуйте, Сергей. Мне очень приятно видеть вас в добром здравии.
У меня прямо дежавю случилось… Сухов тоже меня поприветствовал почти аналогичной фразой.
— И с чего это вдруг мое здравие так начало всех волновать? — не сдержал я ироничного вопроса.
— Возможно, потому, — невозмутимо ответил мужчина, нисколько не обидевшись, что я не удостоил его приветствием, — что на него слишком много желающих покуситься в последнее время?
— Вы имеете в виду кого-то конкретного? — Настороженности в моем голосе не услышал бы только глухой, но нового визитера, казалось, это совсем не озаботило.
— О да. Конкретно полтора десятка человек, что поджидали вас, но бесследно исчезли за одну ночь.
Услышав такое заявление, я сразу вскочил на боевой взвод, только чудом удержавшись от того, чтобы не убить этого человека, без сомнения причастного к организации облавы на меня, либо знающего организатора, прямо на месте. Мой план был прост — остановить Силой сердце, воскресить и выпотрошить память, чтобы найти те ниточки, которые приведут меня к самым верхам преступных группировок Москвы. Но интуиция меня остановила, подсказывая, что все здесь не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Расслабьтесь, Сергей, никто не в претензии. Вы были абсолютно в своем праве. — Посланник примирительно выставил ладони, демонстрируя безобидность своих намерений. Судя по подтексту, иные варианты, кроме того, что я их всех убил, не рассматривались. — Просто скажите как? Вы действовали в одиночку или у вас есть какой-то покровитель? Или, может быть, вы умудрились скрытно сколотить собственную группировку верных и преданных последователей?
