Он был вознагражден за свои страдания. У него были прекрасная дочь, достойный зять, а теперь…
– Я рад, что у меня есть четверо сыновей, – произнес лорд Эллиот.
28 ноября 1877 года
Дорогая мама Роуз,
У нас было голосование, и мне поручили написать вам это письмо. Мама, не стоит постоянно напоминать нам о женитьбе. Вы считаете, что Адам должен жениться первым, потому что он самый старший, но он не собирается этого делать, и все тут. Его вполне устраивает его нынешнее положение, и нас тоже. Поэтому оставьте, пожалуйста, ваши мечты о внуках.
Мы все понимаем, что Мэри Роуз когда-нибудь выйдет замуж. Сейчас, когда она в школе, нам немного полегче. А вообще-то, когда она здесь, все мужчины в округе готовы передраться, стараясь привлечь ее внимание. Но мы очень скучаем по ней – гораздо больше, чем могли себе представить. Вам не следует о ней беспокоиться. Я научил ее, как поступать, если кто-нибудь в Сент-Луисе станет к ней приставать. Она взяла с собой свой шестизарядный револьвер и две коробки патронов. Этого должно хватить.
Надеюсь, вы не будете сердиться на меня за откровенность. Мы все любим вас и очень хотим, чтобы вы приехали сюда и жили с нами.
Кол.
Глава 23
Бог определенно обладал чувством юмора. Эллиот пришел к этому выводу, понаблюдав примерно с час за поведением братьев Клэйборн. Ангелы-хранители Мэри Роуз были грубоватой и буйной публикой, без конца о чем-то спорили и в то же время не забывали об осторожности. Господи, как же они галдели! Они почему-то говорили все сразу, и тем не менее это не мешало каждому из них слышать остальных. Эллиоту казалось, словно он оказался на митинге в самый разгар дискуссии, и он от души наслаждался этим.
Каждый из братьев выступил вперед и пожал ему руку. Они принимали его в свою семью не без колебаний, но Эллиот знал, что со временем они, как и он сам ныне, поймут, что в этом вопросе у них нет выбора. Их свела судьба, и они должны быть вместе.
В первую очередь Эллиот решил познакомиться с Адамом.
– Должно быть, ты тот самый брат, который любит спорить? – осведомился он.
Адам тут же повернулся к Харрисону:
– Это ты ему сказал?
– Я сказал, что ты любишь устраивать дискуссии, – ответил Макдональд.
– Я тоже, – кивнул Эллиот. – Я тоже люблю спорить, сынок. Скоро ты убедишься, что в спорах я всегда побеждаю.
В глазах Адама мелькнула озорная искорка.
– В самом деле?
– Ты, знаешь ли, был неправ относительно стимулов, руководивших древними греками. Придется мне тебе кое-что объяснить.
– Вызов принимается, – произнес Адам. Следующим был Трэвис.
– Ты будешь адвокатом, – заявил ему Эллиот. – Харрисон говорит, что у тебя природный дар выпутываться из сложных ситуаций.
Трэвис ухмыльнулся:
– Вы только что употребили вчерашнее слово дня, сэр. Мне всегда хотелось перестрелять всех юристов, а не стать одним из них.
Эллиот шагнул к Дугласу.
– А что Харрисон рассказывал вам обо мне? – спросил тот.
– Что ты кудесник во всем, что касается лошадей. В Англии ты мог бы нажить состояние, работая с чистокровками. Животные доверяют тебе, а это значит, ты им сочувствуешь. Я все гадал, откуда это качество у моей дочери. Теперь все понятно.
Кол ждал своей очереди. Он уже решил, что не станет особенно любезничать с Эллиотом – ведь тот причинил страдания Мэри Роуз и, следовательно, должен поплатиться за это прежде, чем Клэйборны сменят гнев на милость.
– А где же самый опасный из четверых? – осведомился Эллиот.
– Здесь, сэр, – выпалил Кол, не сумев сдержаться, и улыбнулся. – Харрисон так вам и сказал?
– Он восхищался тобой, – заверил его Эллиот. – Я очень много о тебе слышал. Кое-что мне поведала молодая леди по имени Элеонора. Она была уверена, что ты меня застрелишь, и просила быть с тобой поосторожнее. Что же касается Элеоноры, то мне пришла в голову одна странная мысль…
Эллиот сделал небольшую паузу. Кол вопросительно поднял бровь.
– Не желаете ли вы, чтобы она вернулась?
Все четверо братьев с таким жаром одновременно крикнули «нет», что Эллиот рассмеялся. Расхохотался и Кол.
– Теперь вам не отвязаться от нее, сэр, – заметил он.
– Ей хорошо в Англии, – обронила Мэри Роуз. – Отец, ты, должно быть, голоден. Мы-то уже поужинали, но я посижу с тобой. Возьми стул, ты, наверное, устал с дороги.
Не дожидаясь его согласия, она поспешила на кухню, мысленно возблагодарив Бога за его милость.
Харрисон перехватил ее в коридоре и, обняв сзади, привлек к себе.
– Как приятно видеть тебя снова счастливой, – прошептал он. – Повернись и сделай счастливым меня. Я хочу тебя поцеловать.
Мэри Роуз обвила его шею руками и прильнула к нему долгим, страстным поцелуем. Когда супруги наконец оторвались друг от друга, Мэри Роуз раскраснелась, грудь ее бурно вздымалась. Такой она особенно нравилась мужу.
– Ты заставил его все понять. Спасибо тебе, Харрисон.
– Нет, это ты заставила его все понять, когда уехала. Я счастлив, что он тоже здесь, любимая. Мне как раз надо было с кем-то посоветоваться…
– По делу Адама?
Харрисон кивнул:
– Эллиот именно тот человек.
– Пусть он сначала поужинает. Боюсь, что после твоего рассказа у него… пропадет аппетит.
Харрисон знал, что братья ничего не расскажут Эллиоту о предстоящем суде. Он вернулся за стол и уселся рядом с Колом. Адам же устроился подле отца Мэри Роуз. Разговор шел о том, кто где будет спать. Глянув на Харрисона, Кол ухмыльнулся. Макдональд понял, что сейчас услышит что-нибудь гадкое.
– Все уже решено, Харрисон. Эллиот будет спать в комнате Мэри Роуз. А вы переночуете в гостевом домике. Там никто вас не потревожит.
– Пока ты выходил, мы проголосовали, – заявил Трэвис.
Харрисон начал было спорить, но вынужден был замолчать, поскольку в кухню вошла Мэри Роуз. Она выглядела расстроенной.
– Кол, Сэмюэль опять размахивает передо мной своим ножом. Он не дает мне покормить отца. Ради Бога, сделай что-нибудь.
– Сейчас я что-нибудь сделаю, – прорычал Харрисон, намереваясь встать из-за стола. Кол тычком вернул его на место.
– Брось, Харрисон. Если ты туда войдешь, он просто порежет тебя – и все. Он к тебе еще не привык, я схожу сам.
На лице Эллиота застыло изумление.
– Какой-то человек на кухне… угрожал моей дочери?
– Да, сэр, – ответил Кол у самой двери. Остановившись на секунду, он достал револьвер, взвел курок и резко распахнул дверь.
– Сэмюэль, ты меня когда-нибудь доведешь, – проорал он.
– О Боже, – вырвалось у Эллиота.
Харрисон расслабился и улыбнулся Эллиоту:
