Теперь об обуви. Да мало ли в четырехмиллионном Мадриде ходит мужчин с сорок седьмым размером ботинок? Да наверняка тысячи! Да еще приехавший за три тысячи километров иностранец! Тут уж действительно я совсем мозгами поехала: до такой чуши додуматься! И как это я могла? Как могла себе позволить сравнить моего… и этого… Да этот Григорий даже песни сочинить не может, и я себе представляю, какие у него остальные песни! Тоже наверняка передрал с разных известных песен музыку, наляпал на них стишков и поет сам себе и сам себе радуется! – она злилась на себя страшно, ее второе «я» пыталось возмутиться, ругало ее в двурушничестве, напоминало, что ей же нравилось еще вчера. Но Мария не желала признавать свою неправоту и еще больше распалялась: – Да! Я на сто процентов уверена, что музыка не его! Я в этом хорошо разбираюсь и всегда помню хорошие мелодии. Даже если хоть раз услышу. Хоссе с Даниэлем, например, писали замечательные песни и никогда не опускались до примитивного плагиата. Их музыка всегда была нова и оригинальна! Мне на всю жизнь запомнилась их песня о старом авто, которую они спели тогда, в наш первый приезд на праздник. Как же там… Ага! Ляля – ляля… Нет! Чуть по-другому: ляля-ля-ляля… Да что же это такое, не могу вспомнить – все перебивает эта дурацкая песня про погремушку. Стоп! Еще раз: ляля-ля-ляля. Господи, да у них что, один мотив?! Ляля-ля-ляля! Точно… Я сейчас сойду с ума! Главное спокойствие: ляля-ля-ляля. Да такого не может быть! Думать только логически!!! Скорей всего меня замкнуло на вчерашнюю песню, и я не могу вспомнить нужный мотив. Может быть? Может! Можно это проверить? Запросто!» – и она проворно вбежала в салон, потеряв на ходу и фрегону, и туфлю, и набрала номер мобильника Даниэля.
– Да, слушаю! – хоть шурин и был далеко, но голос звучал четко и громко. Даже не верилось, что он за многие тысячи километров.
– Здравствуй, Дани. Это я. Мария-Изабель, – поздоровалась она, уже усевшись за стол.
– Привет, я бы тебя и по голосу узнал, зря представляешься!
– Послушай, у меня к тебе одна просьба… – запинаясь на каждом слове, начала Мария.
– Да что ты как… – возмущенно перебил ее Даниэль. – Какие могут быть просьбы? Сразу требуй! Говори: надо то или это! А то начинаешь: просьба, просьба…
– Ладно, ладно, не шуми! – Мария немного успокоилась и уже лучше справлялась со своим голосом. – Просто не хочу показаться тебе странной…
– Удивила! – засмеялся Даниэль. – Да ты и так самая странная из всех, кого я знаю! Давай, говори, что надо!
– Будь добр, напой мне, пожалуйста, вашу песенку про старое авто, которое едет к морю. Я никак не могу вспомнить мелодию.
– Запросто! – тут же раздался голос в трубке. – Но хочу тебе сообщить, что вокруг меня люди, и я имею хорошую, многочисленную аудиторию.
– Ой, может, тогда я перезвоню попозже? – забеспокоилась Мария. Но Даниэль уже пел. Пел шумно и громко, и на него наверняка оборачивались все его окружающие. Но Мария об этом не думала. Она вообще уже ни о чем не думала. Ей стало невыносимо жарко, глаза застлала пелена красного тумана, и она потеряла сознание.
* * *
Как все-таки разнообразна жизнь! Разнообразна иногда до жуткого безобразия, а иногда до будоражащего величия. Какие немыслимые и неимоверные превращения происходят в жизни каждого, ну почти каждого человека. Порой достаточно какого-то небольшого случая, подспудного толчка, даже мимолетных размышлений, которые могут кардинально изменить характер человека, да и сам способ всего его существования. Эти изменения и превращения могут быть в самых разных направлениях. Как в лучшую сторону, так, к большому сожалению, и в худшую сторону. Но иногда бывает очень трудно определить, каким стал человек, возвысился или упал, возрос морально и духовно или снизил свой интеллектуальный уровень и пошел по тупиковому пути своего развития. Как всегда правильно оценить тот или иной поворот в судьбе человека и с какими критериями надо подходить к подобным оценкам?
Например, кто-то полжизни проработал мясником и вдруг изменил свою профессию. Вернее, не совсем вдруг. Просто однажды судьба привела его в художественную студию одного знакомого. И там мясник окунулся в мир искусства, пристально присматриваясь к самому процессу творения полотен. И даже сам попробовал поработать кистью. А так как от природы у него был дар к рисованию и некие нераскрытые ранее возможности, то у него получилось. А знакомый художник даже похвалил его первое творение. Тогда-то мясник и решил бросить свое прежнее занятие. И стал художником.
И по оценкам критиков, очень неплохим. В его картинах, по их мнению, наличествует стиль, новизна, им присущи яркие краски и резкие, завораживающие контрасты.
Как оценить это? И возможно ли это сделать сразу? Хотя бы в первые годы?
Наверняка мнение большинства о подобной перемене будет положительным. Бывший мясник, много лет проработавший в окровавленном фартуке, сменил его на фартук, запачканный красками: гуашью и акварелью. Уже только это кажется положительным и более гуманным. К тому же заработки новоиспеченного художника стали выше, отношения в семье остались прежними, дружеские связи с приятелями и знакомыми тоже не претерпели кардинальных изменений. И на его прежнее место работы тут же нашлись многочисленные желающие, тоже неплохо справляющиеся с подобной работой.
Вроде бы все хорошо, все прекрасно. Но через несколько лет понемногу начинает проясняться совсем другое видение происшедшего.
Картины бывшего мясника, хорошо продаваемые, разошлись по квартирам, офисам покупателей и заняли то или иное присущее им место. И со временем люди, часто бросающие взгляд или более пристально вглядывающиеся в полотна, незаметно, особенно для самих себя, становятся другими. У них в характере появляются излишняя раздражительность и агрессивность, появляются некая кровожадность и тяга к черному юмору. Они становятся более бессердечны и более беспринципны. В их действиях теряются мягкость и тактичность – во всем идут напролом, не разбираясь в методах, применяемых для достижения поставленных целей.
И как теперь оценить смену в жизни бывшего мясника? Неужели опять-таки положительно? Скорей всего нет! Лучше бы уж он продолжал заниматься разделкой туш убитых животных, чем выплескивать накопившуюся кровавую энергию на полотна, которые видят очень многие и, самое отрицательное, люди со слабой психикой. На которых-то в основном и действуют негативные подспудные эмоции, на первый взгляд невидимые на картинах.
А вот другой пример, совсем другого порядка.
Один очень почтенный и уважаемый человек по имени Сантьяго дожил до пятидесятипятилетнего возраста в довольстве, достатке и спокойствии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
