переднее пассажирское кресло, — пока мы едем, будь добр, объясни конкретно, что происходит? Зачем мы тебе? Какая в этом кому бы то ни было выгода? Короче, чего ты к нам пристал?
Оборотень на минуту задумался, потом не спеша дал газ, разворачиваясь в сторону Невского на первом же перекрёстке. Я его не торопил, а он жевал нижнюю губу, шумно дышал через нос, но, видимо, никак не мог сформулировать свою позицию.
И это неудивительно, ведь каждый знает, что, встретив яжмага вне закона, его надо убить, а не катать туда-сюда в такси по городу. Если, конечно, у вас в голове не созрел какой-то особый, многоходовый план. Что вряд ли, стоит лишь раз взглянуть на простодушную морду лица нашего водителя. Итак?
— Итак? — повторил я уже вслух.
Оборотень скрипнул зубами и, не выпуская руля, левой лапой почти до локтя закатал рукав тонкого свитера. На волосатом предплечье было выжжено клеймо «крестовый туз». Нонна сострадательно ойкнула, она явно не понимала, в чём тут дело…
— Вам, наверное, очень больно, да? Может, пластырем заклеить или есть мази какие-то? Давайте остановимся у аптеки, мы вам купим!
— Давно она здесь? — не поворачивая головы, спросил Блендер.
— Неделю, — подтвердил я.
— Не умнеет?
— Почему? Она учится.
— Эй, а ничего, что я тоже с вами в машине и всё слышу?! — собралась уже было обидеться наша спутница, но тут же отвлеклась на лицезрение торгового центра «Галерея» вблизи Московского вокзала — магазины её слабость.
Я же молча протянул оборотню ладонь, мы ещё раз крепко пожали руки. Для тех, кто не в теме, поясню: клеймо туза на его руке означало, что и водитель сам находится в том же статусе. Такие метки ставят волкодлаки с Крестовского острова. Это значит, что он оборотень вне закона. И, видимо, недавно, меньше месяца — ожог не успел зарубцеваться.
За какие прегрешения его изгнали из сообщества, братства или стаи, спрашивать не хотелось, это было бы неэтично по питерским меркам. Захочет, расскажет сам. На меня он попытался наехать с теперь уже вполне понятной целью: оторванной головой яжмага всегда можно выкупить себе право вернуться. Как вы помните, его подвела гомофобия.
Кстати, не самая редкая слабость у псовых: они вечно пытаются доминировать, строить из себя крутых мачо, все самки должны принадлежать только им, вся помеченная территория их, на охотничьи угодья чужаку ни ногой и так далее!
Выходит, что старина Блендер сделал что-то настолько выбивающееся из общих правил, что получил выжженную метку на руку и точно так же, как я, мог быть убит первым встречным. Вот только нападать на оборотня, доведённого до отчаяния, мало кто решится, это вам не тигра за хвостик дёргать и не Шойгу в Сирии провоцировать. Тут зачастую ответ бывает жёстким и превентивным. Пояснения требуются?
— Короче, яжмаг, — обернулся ко мне водитель, когда мы стали у нашего дома, — я наслышан, что ты вытворял в особняке Брусницыных. Такого кипиша давно никто не помнит. Похоже, нам стоит держаться вместе. Я живу в этом такси. Буду нужен, махни рукой в окно.
— Принято.
Да, собственно, почему бы и нет? Не всё время нам в чёрной карете кататься, иногда можно и на новенькой белой «шкоде». Тем более что такой союзник или собрат по несчастью всегда может оказаться полезным. Раз уж Гэндальфа с нами больше нет, то…
Боль утраты вновь кольнула под сердцем. Я никак не ожидал, что буду способен так привязаться к старому, пьющему (нюхающему) привидению. Всегда относился к нему чуть свысока, с ноткой снисхождения и понимания: наливал виски, беззлобно подсмеивался, а он воспринимал эти мои комплексы с мудрой улыбкой. А вот теперь его нет и не будет уже никогда, часть моего сердца обуглена. Но мне предстоит научиться с этим жить.
Меж тем Нонна также вылезла из машины, мохнатый Блендер послал ей воздушный поцелуй, она покраснела, и мы направились к дому. С крыши соседнего здания за нами следили три каменные гаргульи вроде тех, что уже пытались нападать со спины, как только узнали о лишении меня лицензии на колдунство. Возможно, они и сейчас попробовали бы рискнуть, но прекрасно видели, что белая машина осталась, а связываться с оборотнем чревато даже при численном превосходстве «трое к одному». Нас никто не тронул.
А в парадной, прямо перед нашей площадкой, утомлённый Фамильяр замывал тряпкой остатки гари и крови на стенах. В уголке его жутковатой пасти торчало чёрное перо…
— Хозяин и девица Нонна? Вновь залетела к нам ворона, и представляете — напасть! — вдруг эта дура взорвалась!
По факту уже третья или четвёртая за неделю, я невольно выругался про себя матом. Куда только смотрит общество охраны природы? Так же нельзя. Этот мерзавец-трансвестит матушка Феврония нам всех ворон в Санкт-Петербурге изведёт на шахидов.
Всё, меня это достало, я займусь этой сволочью всерьёз. Он хочет войны, он получит войну! Пока мой кот с правнучкой архангела устраивали так называемый завтрак на траве в лучших французских традициях, я ринулся в рабочий кабинет.
— Открывай, живо!
Козлиная морда на планшете вздрогнула, беспокойно завертела носом и быстренько откинула крышку, не нарываясь на неприятности. Когда домашняя техника хорошо знает вас и способна трезво оценивать обстановку, улавливая все нюансы хозяйского настроения, это дорогого стоит. Я в нетерпении забарабанил пальцами.
«Дорогой яжмаг Мценский!
Настал час призыва под хоругви викки! С нами ты будешь ежедневно выживать с помощью гороскопа и подсказок из КОСМОСА. Мы знаем твою личную МАТРИЦУ, и египетские карты ТАРО уже раскинуты на ладонях ВСЕЛЕННОЙ!
Я — начинающая от слова „начало“ ведьма, но я же твоё единственное спасение! Спроси себя сам: не замечал ли ты усталости в последние дни, не было ли странных снов, не ощущаешь ли боль там, где раньше она не проявлялась? Если есть хоть одно сомнение, то знай — на тебе ПОРЧА!
И пусть я сама не столь сильна в лечении, но могу поделиться адресом одной наставницы из Марокко, воистину она творит чудеса. Номер её счёта…»
— Да чоткий же Сотона, что я читаю?! Это же фактически мой собственный текст! — От неожиданности я чуть было не навернулся с вертлявого кресла.
Куда катится мир? Эта юная мерзавка использует против меня мои же наработки по выманиванию денег из клиента. И ладно бы она не знала, что я тоже яжмаг, так нет же, заведомо пошла против своих — ни стыда ни совести, ни принципов, ни цехового братства!
У
