я Иланди. И ясно дали понять, что второй раз не будут столь щедры и милосердны.
— Плохо, — покачал головой Янаур.
— Плохо, — согласился Димостэнис. — Жуткое место. Здесь все разодрано на куски. Я не могу почувствовать ровную энергию стихии. Не могу пробиться сквозь эти ошметки.
Он болезненно поморщился.
— Тогда давай попробую я, — аура Эардоре слегка вспыхнула. По рукам поползли узоры формулы.
Что он собирается делать, Дим спросить не успел. Сгусток энергии сорвался с пальцев одаренного и полетел в сторону вихря, который словно почувствовав угрозу, взвизгнул и стал закручиваться в спираль. Плетение ворвалось в его бестелесное нутро, сковывая и начиная разрывать плотно связанные нити.
Сложно было рассмотреть, что происходило внутри бушующей вьюги. Дим видел лишь то, как толстые жгуты, которые сотворил Янаур стали расплетаться и раздваиваться на концах, и каждая новая плеть раздваивалась заново, пока они полностью не исчертили все пространство враждебного плетения и стали втягивать в себя его силу, набухая и разрастаясь.
Димостэнис потянулся к энергии стихий и успел чуть сгустить воздух, который принял на себя первую мощь взрыва.
Крупные белые хлопья падали на ресницы, нос, губы. Дим, не открывая глаза, зачерпнул горсть снега и провел по лицу, остужая пылающие щеки. В ушах звенело. Он тряхнул головой, отгоняя уже успевший надоесть звук. Однако ничего не изменилось. Пришлось открывать глаза.
Вьюга успокоилась. Взору вновь открылась белоснежная равнина, искрящаяся в лучах Таллы. Замерзший океан простирался до самого небосвода, сливаясь с такими же белоснежными облаками, плывущими по яркому серому небу.
Димостэнис поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед к переливающейся холодной голубизной стене. Протянув руку, он почувствовал тихое спокойствие и умиротворение стихии.
— Первый барьер был всего лишь завесой, — прошептал он.
Тихий стон стал ему ответом.
— Что теперь? — Янаур шипя и ругаясь, поднялся на ноги, держась за хьярт.
Дим потянулся к затаившимся частичкам стихий. На кончиках пальцев запрыгали серебряные искры. Он провел рукой вдоль препятствия, оставляя на нем едва заметный серебристый след. Раздался хрустальный перезвон нитей, сотворенных изо льда. Стена замерцала и от нее повеяло стужей. Слишком чужая, неукротимая, надменная в своей неприступности. Но все равно стихия. Значит не сможет не услышать зов.
— Дим, — тревожный голос Янаура развеял безмятежность. — Ты вот этих существ называл собаками?
— Не мешай мне, — едва слышно прошептал Серебряный, — и главное не используй силу Шакти.
Всплеск возмущения ответом прошелся по коже и больше Дим не счел нужным отвлекаться на то что происходило во время его общения со стихиями.
Надоедливый, въедавшийся в мозг хрустальный перезвон, менялся. Превращался в песню льда. Переливающуюся и искрящуюся, как верхушки айсбергов под лучами Таллы. Хрупкую, как узор инея на стекле. Вечную, скованную из обрывков прошлого и снов о будущем. Чистая, какой может быть лишь сама стихия.
… земли на юге — Мертвые пустыни, оставшиеся после извержений вулканов. Он часто приходил туда, сам не зная, что его так манило. Наверное, он боялся признать себя сумасшедшим, но он слушал рассказы пепла. Горячий шепот, затухающий углей. Яростный рокот лавы. Горькие признания остывших камней. Он позволял каждой истории проникнуть в сердце. Пропускал сквозь себя. Не скупясь отдавать что-то взамен
Через четыре ара они собрали первый урожай с переродившихся земель…
Песнь оплела душу, распуская свои ростки внутри него. Она искала отклик на свои переживания, познавая его, открывая для себя новую стихию, тая, позволяя быть равным. Серебристая вязь ровно струилась по светло-голубым, прозрачным нитям. Пальцы все меньше ощущали холод. Пока твердость льда не сменилась на привычное тепло серебра.
Димостэнис разомкнул контур, открывая проход в заснеженное царство. Распахнул глаза. Везде алели пятна крови, превращая снег в красное полотно. Схватил Янаура за капюшон куртки и вытолкнул в открывшийся проем, вновь закрывая барьер, скрепляя ледяные узоры плотными нитями серебра. Бросившийся за беглецами пес попал под силовой удар. И все же он успел схватить свою жертву за плечо, когда энергетический барьер разделил его на две половины. Князь сбитый с ног полетел на землю, придавленный тушей животного.
— Какая мерзость! — проскрипел его светлость, сбрасывая с себя остатки собаки и обессиленно растянувшись на снегу. В одной руке он держал даггер, во второй длинный кинжал, залитые кровью. Да и сам был больше похож на мясника на живодерне, чем на благородного лэра.
— По мне — так половина этого животного смотрится гораздо симпатичнее целого, — небрежно заметил Димостэнис.
Янаур бросил на него ошарашенный взгляд. Зачерпнул в ладони снег и отер лицо, руки, помотал головой, пошатываясь, поднялся на ноги.
— Я понял, — наконец произнес он, — ты так шутишь.
— Лекция о хорошем настроении подействовала, ваша светлость.
За все так же переливающейся голубоватой стеной на красном снегу валялось еще несколько туш убитых собак. Пять шарообразных фигур, закутанных в толстые шубы и шапки, выстроились в полушаге, замерев.
Стало тяжелее дышать.
— Они плетут формулу, — Янаур отступил на шаг назад, оглядывая серебряные линии, замыкающие защитный барьер, — это выдержит?
Дим покачал головой.
— Не долго.
Эардоре оглянулся на белоснежную равнину за спиной.
— Уходим, — Дим отвернулся от Вольных.
Князь не стал спорить, и они довольно резво помчались вперед, несмотря на то, что снег был по щиколотку и ноги постоянно проваливались.
Показались скалы.
— Нам надо успеть туда, — кивнул головой в сторону укрытия Димостэнис, — там будет легче защищаться, а может и вовсе сумеем оторваться.
Янаур оглянулся и остановился. Дим вынужден был тоже притормозить.
— Что еще?
Князь, тяжело дыша, согнулся, оперившись ладонями на колени. Несколько мгновений отдыха. Потом его аура вспыхнула и энергетический выплеск прорезав снег, поднял снежную завесу, не хуже той, в которой они блуждали несколько суток.
— Это немного их остановит, — он стиснул зубы, сдерживая стон боли.
Он первым пошел вперед. Димостэнис в который раз удивился способностям лэра подпитываться силами стихий в этом месте. Здесь, где полотно не было разорвано на нити и не поддавалось на грубое вмешательство.
— Здесь какая-то пещера, — воскликнул Янаур, резко сворачивая и останавливаясь около темного прохода. Устроенная им метель почти улеглась и в спину стали все отчетливее доноситься собачий лай и голоса преследователей, — легче будет обороняться.
— Обороняться? — хмыкнул Дим. — Ты хочешь перебить всех аборигенов? Империя с этой проблемой уже десятки аров справиться не может.
Снежное копье ударило в защиту Эардоре. Узоры чужого плетения инеем повисли на энергетическом поле князя и застыли, мешая ему восстановиться. Он поморщился и его аура, вспыхнув, все же поглотила чужую энергетику. Димостэнис заметил, как тот побледнел, а ободок вокруг зрачка увеличился и стал серым, затмив почти всю радужную оболочку.
