class="p1">— Я смогу какое-то время держать защиту. Даже хватит сил на несколько атак. Потом снова надо будет восстанавливаться.
— Три псины и пять дикарей, — покачал головой Дим. И лед. И снег. Неисчерпаемой энергией которых коренные жители севера могут бесконечно пользоваться.
— Уходим! — отскочил он от того места, где стоял, увлекая за собой Янаура. Еще три копья врезались совсем рядом, подняв столп снега.
Пещера разветвлялась на множество подземных ходов, круто уходящими на многие сотни еров вглубь, темными пропастями.
Беглецы растеряно остановились.
— Здесь можно остаться навсегда, — прошептал Янаур, — согласен, идея была не очень.
— А там попасть на ужин к собакам, — Дим решительно сделала шаг в один из тоннелей. — Оторвемся и, если не найдем другого выхода, вернемся назад.
В проходе показалась оскаленная собачья морда. Не останавливаясь, она прыгнула вперед, выбрав жертву. Димостэнис хладнокровно вытащил даггер из ножен и вспоров псине живот, увернулся от падающего тела. Совсем рядом раздались голоса.
На разговоры и препирательства времени не осталось. Путники бросились в темный коридор и помчались вперед. Мелькали перед глазами похожие стены, одни проходы сменяли другие, которые разветвлялись и уходили лучиками-трещинами в разные стороны.
Вскоре хаотичность поворотов и неожиданных спусков и подъемов сменилась монотонностью длинных переходов, а потом стали все чаще стали попадаться ровные площадки, от которых отходили прямоугольные тоннели, поворачивающие под прямыми углами.
— Тебе ничего это не напоминает? — спросил Янаур. Благодаря формуле света, которую он постоянно держал активированной, они не переломали себе ноги в этих катакомбах.
— Похоже на лабиринт.
— Отстроенный людьми. Уж очень все ровно и выверено.
— Жившими тысячу аров назад, — фыркнул Димостэнис. Пока ничего хорошего он во всем этом не видел.
Наконец очередной коридор вывел их в гигантскую залу. Абсолютно пустую, из гладкого, словно отшлифованного камня. Не сговариваясь, оба в изнеможении опустились на землю. Сил хватило лишь на то, чтобы быстро перекусить и провалиться в сон.
Янаур открыл глаза и сел. Хьярт болезненно ныл. Он уже знал какие последствия его ожидают, если в скором времени он не сможет его полноценно подпитывать всеми силами стихий. Впрочем, здесь надо было радоваться тому, что имеет. Князь усилил ауру вокруг себя и дотянулся до потухшего огневика, разжигая, освещая пещеру. Его спутника не было. Лэр раздраженно поморщился. Естественно, кто он такой, чтобы тот оповещал его о своих планах.
Димостэнис появился не скоро. Остановился, досадливо вздохнул и с раздражением произнес:
— Ты можешь хотя бы временно не пользоваться даром. Ты меня сбил своей энергетикой.
И скрылся в противоположном тоннеле.
— Извините, ваше светлейшее высочество, — не менее зло бросил ему вдогонку Янаур, — вы меня не посвятили в свои очередные грандиозные замыслы.
— Огневик тоже погаси.
Лэр сделал, о чем его просили и поежившись, завернулся в плащ. Вряд ли ему вновь удастся приблизиться к Изменяющему как уже было однажды. Впрочем, он довольно давно понял, что что-то изменить можно лишь самому. И возможно, когда-нибудь в другой жизни он бы так и поступил. Сделал бы все по-другому. Однако в этой на нем лежит слишком большая ответственность, чтобы поступать так как велят собственные желания. Остается лишь мириться и идти выбранным путем. Князь Эардоре закрыл глаза. Не всегда дороги выстланы одними лишь розами.
— Кажется, я нашел выход, — бодрый, довольный голос выдернул его из сна.
В пещере горел огонь. На раскаленных камнях лежала, подрумяненная рыба, рядом фляги с водой.
— Заодно озеро с чистой пресной водой. И едой. А пока ваша светлость изволили потчевать и не светить аурой я смог прощупать энергетику этих мест.
— Что с ней? — Янаур пододвинулся к огню. Здесь под землей было не так холодно, как наверху, но чувствовать жар пламени было невероятно приятно.
— Она здесь вся разная. Есть просто мертвая, сквозь нее не пробиться, я там чуть не заблудился. Есть тоннели, переполненные силой стихии. Невероятная мощь. Нетронутая, цельная энергия земли. После того, как я побыл там, я стал лучше чувствовать дух пещер. Как будто я здесь уже тысячи аров.
Князь оторвал взгляд от огня и перевел глаза на собеседника. Тот и вправду весь светился серебром. Янаур улыбнулся и незаметно приложил руку к хьярту.
— Наконец, я нашел коридоры, в которых чувствовалась энергетика людей, — тем временем продолжал Дим.
— Живущих тысячу аров назад? — с самым серьезным выражением лица уточнил лэр.
— Если ты мне не веришь, — подражаю тону своего спутника, ответил Димостэнис, — можешь остаться здесь.
Вместо ответа князь потянулся к огню, в который раз упрямо пытаясь разорвать его на нити. Стихия огрызнулась и ужалила, восстанавливая свою неприступность.
— Как ты это делаешь? — вырвалось у него.
— А ты? — тоже не смог удержаться Димостэнис от давно мучавшего его вопроса.
— А я что? — искренне удивился Янаур.
— Как у тебя здесь получается пользоваться силами стихий? Здесь, где они не делятся на нити. Где их можно чувствовать, но не брать. Где, хьярт почти невозможно заставить работать. По крайней мере так полноценно и мощно, как это делаешь ты.
Эардоре бросил на него внимательный взгляд и отодвинулся, весь подобравшись.
— Я не могу работать со стихиями, — он выделил последнее слово, — только с одной. Та, которая всегда рядом и ее энергия легко доступна для меня.
Взгляд Димостэниса стал более тяжелым и в нем вспыхнули искры серебра.
— Ты только не психуй, — Янаур примиряюще поднял руки и поднялся на ноги, отойдя на несколько шагов. — Я даже предположить не мог, что ты не знаешь. Для проводника — Серебряный такая же стихия, как и четыре остальных. Для проводника же, участвовавшего в инициации — еще и доступная сила.
— Что происходит во время инициации?
— Сущности проводника и Серебряного сливаются, точно так, когда одаренный в первый раз познает мир и открывает для себя энергию стихии. Во время инициации хьярт проводника открывается еще для одного канала энергопередачи. Эту связь уже нельзя разрушить. Когда Изменяющий рядом он всегда будет доступным источником.
— Только когда рядом?
— Нельзя воспользоваться энергией потухшего огня или пересохшей реки. Стихию нужно ощущать.
— Если я поставлю щит?
Янаур покачал головой.
— Если только перестанешь дышать.
Димостэнис сокрушенно молчал. Не все знания доставляют удовольствие.
— Как ты думаешь, почему, когда появлялся Серебряный его проводниками всегда становились либо сам император, либо приближенные к нему особы?
Дим бросил злой взгляд на князя.
— Это все описано в книгах, — спокойно продолжил тот, — не я устроил тот пожар на пустыре, когда тебе понадобилась помощь. Я всего лишь оказался рядом. Да я сначала и не понял. Теория есть теория, а когда приходит время практики все совершенно по-другому. Я просто пытался
