в домах никого нет. Да и когда мы пришли, нас вышла встречать горстка людей и то больше подростков и детей. Домов же достаточно много. Где все? Где мужчины?
Димостэнис тоже об этом думал.
— Меня удивляет больше завеса, которой было скрыто поселение, — нехотя произнес он. — В империи уже многие ары считается, что за Мерзлыми Землями ничего нет. Лед, снег, постоянные метели. Стражи, которые охраняют неприкосновенность этих мест. Здесь что-то есть еще, помимо странных татуировок и книг учета отобранных детей. К тому же на приют это вообще не похоже.
— Как хорошо, что мы пришли только за бумагами, — благоразумно изрек Эардоре. — Ждем захода Таллы и уходим так же как пришли. Как раз есть пару сэтов, чтобы подкрепиться и отдохнуть.
Дим налил себе воды из графина и вновь отошел к окну, наблюдать за происходящим на улице.
— Вот ведь если задуматься, — Янаур расположился за столом, — зачем природа сотворила нас такими разными? Не обычными смертными без всяких отклонений в виде хьярта и не всех поголовно одаренными. Значит мы дополняем друг друга. Как две половины одного целого. Даем миру то, что ему необходимо, чтобы терпеть нас. Мы столько аров убивали друг друга, ненавидели, старались привыкнуть, постоянно живя во вражде. Интересно, а что было бы, если мы стремились бы друг к другу, а не противились воле Богов?
Иланди не ответил. Не хотелось ни говорить, ни даже думать, а уж тем более вести философские беседы с лэром. На какое-то время воцарилась тишина. Видимо воспитание не позволяло его светлости разговаривать с набитым ртом. Теперь Дим знал, как минимум, один способ, чтобы заставить князя помолчать.
— После смерти Таурила Мюрджен был разрушен. Долгие ары люди не могли прийти в себя и вернуть утраченное. Однажды кому-то в голову пришла светлая мысль, что ничего не получается из-за того, что нет Серебряного. Что основатель совершил свой подвиг не потому что он был сильным, решительным, смелым, а лишь потому, что в крови у него была энергия Таллы. Решили по этому поводу предки двух родов Эйлин и Эардоре во что бы то ни стало дать долине нового предводителя с серебряной аурой. Что мол если у них по-отдельности не получается, надо попробовать совместными усилиями. Стали заключать союзы между собой. Однако счастье никак не хотело стучаться в двери. Проходили ары, сменялись поколения, но Серебряного так и не рождалось. Что только они не творили. История всего не скажет, она умеет хранить свои тайны, но даже то, что дошло до наших дней — впечатляет. Меняли жен, благо тогда детей в семьях рождалось помногу и можно было сменить одну сестру на другую, если первая не родила нужного наследника. Те подсыпали друг другу яд, чтобы устранить соперниц, братья резали друг друга на дуэлях чести, умерщвлялись дети, чтобы в очередной раз не расписываться в неудаче. Безумие. Ладно бы если они все это делали в тесном семейном кругу. Однако они так были увлечены восстановлением былого величия Мюрджена с помощью грядущего мессии, что собственно забыли о самой стране и ее народе. Экономика на нуле, казна пустая, люди голодают. Бунты, заговоры, разворовывание того, что осталось. Страна сотрясалась в мучительной агонии. В те ары княжеству не нужны были никакие внешние враги, его правители самостоятельно почти уничтожили страну. И вот однажды у князя из рода Эйлин и его избранницы из младших дочерей Эардоре родился первый наследник. Без хьярта. Как такое могло случиться никто толком и не понял, а задумываться было некогда, да и не хотелось вовсе. Ясно было одно — неодаренный уж тем более Серебряным не станет. Ребенка убили и захоронили под яблонькой в княжеском саду, дабы скрыть позор, а опечаленная княгиня родила нового наследника. Без хьярта. Не буду тебя дальше мучать перечислениями очередных безумств, скажу лишь одно — в семье Эйлин больше не рождалось детей, наделенных силой Шакти. В Доме Эардоре, в котором старший сын никогда не участвовал во всех родственных скрещиваниях, продолжали рождаться одаренные наследники. Назревала междоусобная война между Эйлин и Эардоре. Первые испугались, что теперь их родственники будут иметь больше прав на престол. Однако мои далекие предки подписали документ, в котором отказались от наследования трона, если на него претендует хоть один из представителей рода Эйлин. Правда за это получили право вето и созыва полного собрания везерей, если в государстве назревают серьезные проблемы. К примеру, мой отец воспользовался этим правом, когда Иасион отдал Кари все полномочия на управление государственными делами. Однако его не поддержали, так как не было никакой угрозы для существования Мюрджена и не нарушались основные законы.
— Вы же тоже с княжной Эйлин хотели заключить союз? — не отрывая глаз от окна, спросил Дим.
Князь усмехнулся.
— С тех далеких времен много воды утекло. За прошедшие ары мы настолько разбавили нашу кровь, что родственным этот союз уж точно назвать было нельзя. Не правильно взваливать на себя ответственность за то, что совершили твои предки. Обвинять себя в чужих грехах. Мучаться тем, чем не обременена твоя совесть. Если можешь изменить — попробуй. Если нет — просто не совершай их ошибок, уже сделаешь верный шаг.
— Не совершать былых ошибок, — медленно проговорил Иланди. — Ты поэтому вернулся на должность первого везеря? Кари безумна в своей идеи дать княжеству наследника с серебром в крови. И уничтожить империю.
— Меня попросил Иасион перед смертью. Он недолго прожил после той попытки переворота. Он сказал, что я нужен Кари и Мюрджену.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — с таким же вялым равнодушием произнес Димостэнис.
— Просто, — Янаур пожал плечами, подбирая слова, — как… другу.
— Мы с тобой не друзья!!! — вспыхнул Дим.
— Наконец-то! — лэр закатил глаза и покачал головой. — Слава Богам! С возвращением. Если ты ничего не желаешь, — он показал рукой на стол, — давай думать, как будем уходить.
Димостэнис обвел глазами комнату, как будто в первый раз ее увидел. Отошел от окна.
Звон бьющегося стекла заставил его обернуться. На полу среди осколков, переливаясь своими гладкими серебристыми боками, замер стальной шар.
— Это что еще за черт? — Эардоре сделал к нему шаг.
— Не подходи! — рявкнул Дим. — Бери бумаги и проваливай отсюда.
— Но…
Времени спорить не было. Димостэнис поднял руку, огораживая князя, который потянулся за сумками, серебряной завесой. В это мгновение шар разлетелся на куски. Взвились к потолку языки пламени. Взрывной волной Янаура вышвырнуло в окно, а Дима ударило об дверь. Пытаясь восстановить щит, он потянулся к серебру, когда услышал глухой стук об пол.
