его тети, гражданки Астаровой.
— Вот, — женщина протянула ему пакет. — Это те самые документы, которые Лида забрала, уходя из фирмы.
Женщина горько усмехнулась.
— Она говорила, что они ей еще не раз помогут. Но только сгубили ее.
— Скорее ее жадность. Она собиралась шантажировать заказчика?
— Вы поможете моему мужу? Эти документы очень важные. Из-за них Лиду убили.
— Почему вы раньше их не отдали?
— Я боялась.
— А теперь?
Женщина перешагнула с ноги на ногу. Было видно, что она и сейчас боится.
— Паша сказал, что вы сможете помочь. Что он в своей жизни столько ментов перевидал, что всех видит насквозь. Ой! — опомнилась она. — Простите, я хотела сказать милиционеров.
— Тогда уж полицейских, — хмыкнул «мент».
— Вы поможете?
— Я не работаю с этим делом, его передали в другой отдел. Я дам вам телефон, вы можете обратиться туда.
Женщина отступила на шаг назад.
— Нет, — быстро произнесла она, — Паша сказал только вам. Да и я больше никуда не пойду.
Она развернулась и уже собралась уходить.
— Давайте сюда ваши бумаги, — остановил Дима, — я их посмотрю. И сделаю, что в моих силах.
Хотя вариантов того, чего он может сделать было немного. Всего один — отдать в тот самый отдел, куда его недавно зазывали на службу. Так как ему все равно ничего не дадут сделать. То же самое ему сказал Южарин, которому он рассказал и о бумагах, и о предложении Михеева.
— Не понимаю я тебя, — голос коллеги и в самом деле звучал обескуражено, — это же твое! Разве ты не любитель таких вот дел? На мой взгляд лучшей кандидатуры не найти. Да и тебе с полномочиями и возможностями, которые дала бы новая должность, явно легче было бы шашкой размахивать.
Дима фыркнул в трубку. Да, он часто добровольно взваливал на себя и свой отдел самые сложные происшествия. Именно такие хитросплетенные и неоднозначные дела сделали ему репутацию лучшего опера и признание его профессиональных качеств среди коллег. Самое главное это приносило удовлетворение ему самому, подогревало азарт и пробуждало желание идти дальше. Ради цели.
— Не хочу служить власти, — коротко ответил он.
На том конце то ли кашлянули, то ли подавились.
— Ладно, еще созвонимся, — выдавил из себя Южарин, — оригинал ты наш.
Этим же вечером Сильверова ждала еще одна неожиданная встреча. А что двое неизвестных ему мужчин, стоявших недалеко от его подъезда ждали именно его, он не сомневался. Интуиция редко, когда его подводила. Незнакомцы были в костюмах, белых рубашках и при оружии. Оно небрежно торчало из-под полурасстегнутых пиджаков и придавало им немалую уверенность в себе и своих правах. Один худощавый, жилистый, судя по всему подвижный и неплохо владеющий своим телом. Второй большой, широкоплечий, накаченный, гора мышечной массы. Типичные охранники. Даже гадать не надо.
— Господин Сильверов? — вежливо спросил тот, который худощавый.
Дима неопределенно покачал головой.
— Типа того.
— Господин Солонский просит вас перестать лезть в его личную жизнь и оставить в покое его жену. У них временные проблемы в отношениях, а ваше вмешательство только оттягивает их затянувшееся перемирие.
Если первая часть фразы вызвала у Димы некое замешательство, то вторая и вовсе привела в ступор.
— Какую жену?
— Аллу Валерьевну, — худощавый усмехнулся, — она вам, наверное, забыла рассказать некие подробности своей личной жизни.
Лицо Сильверова окаменело.
— Передайте господину Солонскому, что он может идти в ж…. Пусть благодарит, что не послал его дальше. И вы отправляйтесь туда же. Господа.
Он уже собирался продолжить свой путь дальше, когда здоровяк положил ему руку на плечо.
— Тебя же по-хорошему попросили. Вежливо. Зачем хамить?
Дмитрий Сильверов просто терпеть не мог, когда так грубо влезали в его личное пространство, а тем более распускали руки. Он взял кисть, лежащую у него на плече, и резко вывернул, несколько мгновений наблюдая, как у противника расширяются глаза от боли. Жестко, без замаха вмазал по носу. И не давая шкафообразному прийти в себя, вырубил кленом в пах. Нырнул под несущийся кулак второго и резко выпрямившись двинул тому локтем по уху. Худощавый отлетел на несколько шагов, тряся головой. Выхватил оружие, направляя на Диму. От сильного рывка, что-то выпало на траву из кармана брюк.
— Тогда уже стреляй, — произнес Сильверов, делая шаг навстречу.
Еще один шаг. Нападавший не ожидавший такого, замешкался. Выстрел совпал с ударом по руке. Отчего пуля прошла выше, вспарывая куртку и разрезая кожу на плече. Второй удар пришелся в челюсть, отправив охранника в долгосрочный нокаут. Дима отбросил ногой пистолет как можно дальше и достал телефон.
— Капитан Сильверов. Вооруженное нападение на сотрудника полиции. Попытка убийства. В общем приезжайте, они уже готовы покаяться.
Дима положил телефон в карман куртки, оглядел место происшествия. Ныло плечо, он поморщился, скосил глаза, пытаясь увидеть, что там. Царапина, но достаточно глубокая, чтобы уже и рукав рубашки, и легкой ветровки пропитались кровью. Отлично, будет что медикам фиксировать. Все же нападение на сотрудника полиции, да еще групповое, да еще с использованием огнестрельного оружия — дело не шуточное. Придется господину Солонскому себе других охранников подыскивать.
Глаза зацепились за блестящий предмет, лежащий в траве. Дима аккуратно поднял его, держа двумя пальцами. Складной нож. Дорогой, с красивой рукоятью удобно лег в его ладонь. Нажал на кнопку, освобождая лезвие. Длинное, острое, из хорошо проработанной прочной стали. С инициалами.
Дима глубоко вздохнул. Сложил вновь, задумчиво подбрасывая в руке.
Дверь со всего маха ударилась о косяк. Да, именно не хлопнула, как бывает при сильном сквозняке, а ударилась с тревожным, противным звуком. Алла вздрогнула. Она, как обычно, вышла в коридор, встречать своего капитана.
Он стоял, прислонившись спиной к двери, которая только чудом осталась на месте, и смотрел на нее. Девушка непроизвольно замедлила шаг, таких глаз у него она еще никогда не видела.
— Ты ничего не забыла? — жестко, грубо поинтересовался он.
— Что? — еле слышно спросила она.
Ее взгляд зацепился за его плечо. Порванную и испачканную кровью куртку.
— Боже мой, Димка! — Алла все же подошла к нему, — что случилось? Кто это сделал?
— Посланники твоего мужа.
Девушка замерла.
— Долго ты собиралась еще молчать? Пока не помирилась бы с ним?
— Мы разводимся. Я подала документы. Я боялась тебе сказать.
— Все три месяца?!
Ее глаза наполнились слезами.
— Позволь я все тебе объясню, — она протянула к нему руку, но он не позволил к себе прикоснуться.
— Уже поздно, — сухо произнес Дима, — поэтому сейчас уйду я. Утром оставь ключи на столе и просто захлопни дверь.
— Дима!!!
Он открыл дверь.
— А ты?! — закричала она ему в спину. — Ты!!!
— Что я? —
