что они уже несколько веков торчат на склоне этой сопки, но так и не приблизились к Башне ни на дюйм. Поэтому когда сложенное из больших каменных брусков сооружение оказалось прямо перед носом, он несказанно удивился.
– Дошли? – не поверил своим глазам. – Дошли! – Мюрр засмеялся и внезапно заметил, что дышать стало легче. Кашель исчез. Да и вообще, болезненные ощущения пропали, как не бывало. Осталась только мучительная слабость.
Гор в изнеможении опустился на землю, Огира рухнула рядом.
– Передохнем. А потом поищем вход.
Повторного приглашения Мюрру не требовалось. Он сел прямо там, где стоял, и посмотрел в ту сторону, откуда они пришли. На склоне по-прежнему свирепствовали волны магической энергии. А здесь, возле стены, их не было.
«Словно ураган: в самом центре тишь да гладь, а отойди хоть на шаг, костей не соберешь», – Мюрр хмыкнул.
Гор провел рукой по измазанному кровью лицу и спросил:
– Ты как, Люгвин? Полегчало?
– Да. Намного. Ты это имел в виду?
Джигли устало кивнул:
– Мне надо было предупредить тебя заранее. Но я и сам не знал, что будет настолько… тяжело. – Чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом. – Я разговаривал с теми, кто добирался до Башни. Они рассказывали, что если удастся дойти до стены, то все… хм… неприятные ощущения исчезнут.
– И это ты называешь «неприятными ощущениями»? – возмутился Мюрр. – Неприятно, когда чешется нос, а ты не можешь его почесать. А то, что мы пережили, это… это… – Он развел руками, отчаявшись подобрать слова.
Черный всадник понимающе улыбнулся, блаженно вытянул ноги и прикрыл глаза.
– Гор, – окликнул его Мюрр. – А они не говорили, что там внутри? В самой Башне?
– Н-нет.
Повелитель Холода почувствовал явную ложь. Нахмурился. Покосился на клюющую носом Огиру. Бесцеремонно пнул Гора ногой в голень:
– Ну-ка пойдем, отольем.
Черный всадник с трудом открыл глаза, буркнул:
– Иди один. Я не хочу.
– Раз так, то я могу прямо здесь, при Огире. – Мюрр сделал жест, будто собирался расстегнуть штаны.
– Ну, ты и… – Гор поднялся на ноги, опираясь спиной о стену Башни, и кивнул в сторону огромного камня: – Ладно, пошли.
Убедившись, что Огира не слышит их, Мюрр потребовал:
– Рассказывай!
– Нечего рассказывать. – Гор стоял, покачиваясь. – Я разговаривал с двумя даифами. Вернее, они стали даифами после того, как вернулись из Башни с пустыми руками…
– И?
– Оба говорят одно и то же. Пусто там. Пыль и пустота. Нет ничего.
– А как же…
– Никак! Не знаю, как! Вон Башня в двух шагах. Когда зайдем, узнаем.
16
Внутри Башни и впрямь оказалось пусто. Только сложенные из больших грубо отесанных брусков стены, усеянный мелкими камушками пол, да потрескавшаяся арка входа.
– Темновато здесь. Как думаете, можно зажечь огонь? – спросила Огира.
– Попробуем. – Гор обошел не слишком большое помещение по периметру, время от времени прикасаясь рукой к стене. Там, где он дотрагивался, вспыхивали яркие язычки пламени, словно загорались невидимые факелы.
– И что же дальше? – Огира растерянно огляделась, задрала голову, всматриваясь вверх. Но увидела лишь покрытый трещинами свод.
– Давай попробуем сосредоточиться. Представим Керра живым и невредимым, – предложил Гор. – Возможно, Башня воспримет наши желания и… выполнит.
Огира кивнула, выбрала местечко возле стены и села, скрестив ноги. Гор собирался сделать то же самое, но тут ему на глаза попался Мюрр. Он стоял неподвижно, разглядывая стену перед собой с таким интересом, словно вчитывался в «Скрижали пророчеств».
– Люгвин, – окликнул Гор. – Ты чего, трещинки считаешь?
– А?.. – Мнимый атониец обернулся. Вид у него был отрешенный и потрясенный одновременно. – Что?
– Это я спрашиваю: что? – поправил Гор. – Что ты там увидел такого?
– А ты что видишь? – вопросом на вопрос ответил тот.
Черный всадник всмотрелся в стену. Даже провел рукой по шершавой холодной поверхности.
– Камень.
– И все?
– Да. А ты видишь что-нибудь еще?
– Э… Н-нет, – соврал Мюрр. – Просто я подумал, может, в стенах что-то есть. Какая-нибудь надпись, которая поможет нам понять, что делать дальше.
Огира заинтересованно вкинула голову.
– Пока ничего не нашел, – поспешно сказал ей Мюрр. – Наверное, нам и впрямь стоит просто сесть, сосредоточиться и попросить Башню исполнить желание.
Вскоре три неподвижных фигуры застыли на некотором отдалении друг от друга. Брат и сестра прикрыли веки, погружаясь в медитацию, а Мюрр украдкой принялся вновь разглядывать стену.
Там, где джигли увидели лишь камень, Повелитель Холода явственно различил рисунки. Много – сотни, тысячи. Словно некий художник разрисовал все стены портретами живых существ. Но изображал не внешность, а вязь жизни – так в свое время Мюрр рисовал на стене нефритового колодца портрет ласточки. Только тогда у него не было красок, и линии получались невидимыми, а эти проступали вполне отчетливо – по крайней мере, для Мюрра.
Повелитель Холода был поражен. Выходит, он такой не один! Есть и еще кто-то, способный видеть и рисовать линии жизни! Потрясение оказалось настолько сильным, что он вначале не понял главного – чем же именно нарисованы узоры. А когда до него дошло…
Мюрр едва удержался, чтобы не вскочить на ноги и не заорать – настолько невероятным показалось открытие.
«Спокойно только. Без паники. Надо взять себя в руки. Вдохнуть поглубже, досчитать до трех, выдохнуть». Наконец сердце перестало отбивать бешеный ритм, дыхание выровнялось, и Повелитель Холода снова решился посмотреть на стены. Вот они, узоры, никуда не исчезли. Это не рисунки, а самая настоящая вязь живых… нет, теперь уже мертвых… существ, населявших Лунный мир.
Похоже, когда кто-то умирает, его вязь не распадается, а притягивается Башней. Становится той самой заплаткой, которая латает дыры, постоянно образующиеся в мирах-осколках со времен Катастрофы.
«А ведь Гор оказался прав: Башня действительно может воссоздавать. Только совсем не так, как это нужно им с Огирой. Увы! Их желание не исполнится, даже если они просидят здесь тысячу лет! Оживить кого бы то ни было с помощью Башни невозможно. Понятно, почему все, кто сюда доходил, возвращались с пустыми руками. Хотя… Нет, не все. Был же тот император, Рунгар-ари, который узаконил Право Возврата. Он же оживил своего кунгура. Впрочем, возможно, это просто легенда. Или нет?»
Мысли, догадки, предположения ринулись лавиной, тесня и мешая
