просто взрывалось от боли, а перед глазами плавали кровавые мушки. Но Огира должна была считать, что с ним все в порядке, поэтому Мюрр заставлял себя продолжать разговор: – Вы вовремя пришли на помощь.
– На самом деле, если бы ты не вскрыл засаду и не выманил на себя всех этих тварей, нам с Гором не удалось бы так легко расправиться с ними… Но зачем ты утаивал, что владеешь боевой магией?
– Ну, владею – это слишком сильно сказано. Так, нахватался кое-чего… Всего парочка заклинаний.
Мюрр через силу улыбнулся Огире и бросил умоляющий взгляд на Гора. Тот понял правильно и резко окликнул сестру:
– Хватит болтать! Потом наговоритесь, на привале. А сейчас марш вперед!
Всадница скорчила брату гримасу, но послушалась. Мюрр посмотрел, как она покидает овраг и исчезает вдали, а потом с облегчением скинул плащ, обернулся дейвом и привычно принялся восстанавливать свой узор.
Гор походил по оврагу, разглядывая трупы необычных тварей, остановился перед издыхающей лошадью.
– С ней что делать? Она вся обожжена, да к тому же исколота шипами. Мне ее не исцелить.
– Я бы мог, – откликнулся Мюрр, – но как объяснить это Огире? Нет, лучше прикончить. У нас же есть свободная лошадь – та, что с поклажей.
Джигли взмахнул бичом, перерезая кобылке горло. Она дернулась в последний раз и затихла.
– Все, я вылечился, – объявил Мюрр. – Поехали за Огирой.
11
Гор и Люгвин уже подъезжали к повороту, возле которого их должна была ждать всадница, как вдруг услышали женские голоса. Одна вроде плакала, а вторая – Огира – успокаивала ее.
– С кем это она там? – встревожился Гор.
Мюрр пожал плечами. Его внутренний взор показывал, что впереди две женщины, но это было понятно и так – по голосам.
Всадники дружно пришпорили коней, выскочили за поворот. Увидели Огиру, которая прижимала к себе плачущую джигли.
– Эйшара?! – изумленно завопил Гор.
– Та, что пошла к Башне за сыном год назад и пропала? – уточнил Мюрр.
– Представляешь, Гор, Эйшара жива! И сын ее жив. Башня вернула его, – взахлеб затараторила Огира.
Мюрр заметил, что глаза у нее подозрительно блестят, а язык немного заплетается, будто всадница успела допьяна напиться «драконовой крови».
– И где же он? – Мюрр завертел головой в поисках мальчика.
– Там, внутри, – Эйшара всхлипнула и указала рукой на мерцающую завесу.
– В пробое? – уточнил Мюрр. – Ты уверена?
– Конечно! Ему ногу придавило камнем. Я пыталась, но не смогла приподнять, слишком тяжелый. Совсем растерялась, знала, что нужно идти за помощью, но боялась оставить моего сыночка одного.
– Надо скорее ехать туда, – возбужденно заговорила Огира. – Помочь ему!
– Погоди, – перебил Мюрр. – Она же в этот поход отправлялась не одна. Их было трое: еще муж и брат. Куда делись они? И где Эйшара с сыном пропадали целый год?
– Почему этот лючин вмешивается в наш разговор? – возмущенно спросила Эйшара. – И вообще, пока мы здесь болтаем, мой сын там один и с ним может приключиться беда!
– Она права, – Огира с мольбой посмотрела на брата. – Гор! Почему ты медлишь? Надо срочно ехать туда!
– Прямо в пробой? – Мюрр нахмурился.
– Да! А ты если струсил, можешь остаться здесь, – во взгляде Огиры читалась откровенная вражда.
Эйшара подошла к сидящему на лошади ошарашенному Гору, умоляюще протянула руки:
– Гор-ари, мы же с тобой росли вместе. Помнишь, как воровали яблоки у тетушки Слори, а мой отец узнал и выпорол нас розгами? Ты же был влюблен в меня! Даже устроил скандал на моей свадьбе. А сейчас сидишь, будто чужой, и не хочешь сойти с коня, чтобы меня обнять.
Всадник молча спешился. В его взгляде читались изумление, радость и растерянность одновременно. Эйшара повисла у него на шее и задышала прямо в лицо.
– Пойдем со мной, Гор, – страстно продолжала уговаривать она.
Мюрру все меньше нравилось происходящее. Он снова и снова всматривался в вязь жизни женщины, но ничего подозрительно не находил. Типичная джигли. И все же с ней было что-то не то…
Эйшара почувствовала его пристальное внимание. Обернулась, слегка отстранившись от Гора. Тот вытер рукой лоб, встретился взглядом с Люгвином, широко улыбнулся:
– Жарко… Пот аж ручьем.
Мюрру очень не понравилось, как заблестели глаза черного всадника, какой беспечной – хмельной – стала его улыбка.
А Эйшара тем временем подошла к Мюрру. Дотронулась до его руки, облаченной в перчатку наездника. Скользнула ладонью под край рукава, нащупывая запястье.
Люгвин хотел отдернуть руку, но не успел – ее пальцы уже прижались к его коже.
Прикосновение показалось Мюрру необычайно приятным, даже слишком. А Эйшара заговорила с искренней, страстной мольбой:
– Я не знаю твоего имени, лючин, но ты наверняка достойный человек, если находишься рядом с этими ари. Заклинаю тебя помочь моему сыну!
Она продолжала в том же духе. Мюрр смягчился, глядя на нее. Женщина, как женщина. Очень даже милая… Больше, чем милая… Прекрасная… Возбуждающе-страстная… Сговорчивая и податливая…
Люгвину внезапно показалось, что кто-то разлил по округе вино – хмельное, пьянящее. Его пары буквально пропитали воздух.
Мюрр сам не заметил, как спешился, как очутился лицом к лицу с Эйшарой. Она казалась ему все более и более привлекательной. Ее дыхание опьяняло, а тело и лицо возбуждали. Люгвин был готов на все, лишь бы поскорее получить эту женщину.
– Получишь, если пойдешь со мной, – прошептала Эйшара.
– Пойду, – словно со стороны услышал Люгвин свой голос.
– Да, надо всем идти… помочь сыну… – Язык Огиры заплетался, а застывший остекленевший взгляд мог бы поспорить с немигающим взглядом любой лючинки.
Мюрр сделал шаг в сторону туманной стены, но внезапно хмельной мир вокруг него взорвался – Гор вмазал ему кулаком в скулу. Люгвин покачнулся и ошарашено уставился на черного всадника:
– Ты чего?!
– Она «зазывала», ты что, не понял? – заорал Гор. – Заманивает нас! А там, в пробое, ее хозяин… еще один дом… или какая-то другая тварь.
Мюрр помотал головой, пытаясь освободиться от тяжелого дурмана. А черный всадник угрожающе нацелил на Эйшару живой бич:
– Уходи, откуда пришла!
– Гор, как ты можешь, – вяло вмешалась Огира.
Но брат не обратил на сестру внимания. Его бич сделал бросок к Эйшаре, остановившись в волоске
