от ненужного кровопролития.
В центре выступали ансары и мухаджиры – их повел Саад ибн Убайда.
– Нет святынь в день битвы! – радостно воскликнул, по словам преданий, Саад, получив из рук пророка боевое знамя, и Мухаммед его немедленно сместил, опасаясь за судьбу Мекки. Вместо Саада он назначил командиром Али.
– Поражайте только тех, кто окажет сопротивление! – настоятельно требовал Мухаммед.
Курайшиты не сопротивлялись. Несколько случайных стычек, спровоцированных кочевниками, и войска мусульман торжественно и беспрепятственно вступили в город. Мекка пала 19 числа месяца рамадан в восьмой год хиджры, 11 января 630 года по нашему летосчислению.
Многотысячная армия разбила лагерь поблизости от Мекки, в городе Мухаммед оставил лишь небольшие отряды мухаджиров и ансаров. Никто не угрожал жизни курайшитов – лишь на несколько случаев мелкого мародерства в самый момент взятия города могли пожаловаться они пророку, клятву свою Мухаммед свято выполнил.
Наступила очередь курайшитов исполнить обещанное – группами и поодиночке мужчины потянулись к Мухаммеду принимать ислам. На холме ас-Сафа, на том самом месте, с которого он обратился семнадцать лет назад с первой проповедью к курайшитам, выслушивал теперь Мухаммед клятвы многобожников.
Он сидел на верблюде и пристально вглядывался в лица проходивших – но самые злостные его враги попрятались, их не было среди принимающих ислам.
С радостью провозглашали приверженность Аллаху тайные мусульмане, дрожа от страха приближались курайшиты, помнившие, как они насмехались над Абуль-Касимом. Куцым, припадочным, одержимым называли они его, рассказчиком сказок, лжецом…
– Свидетельствую, что нет никакого божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед – посланник Аллаха! – один за другим повторяли они теперь. – Клянусь повиноваться Аллаху и его посланнику!
…Нечистотами заваливали они двор его дома, комьями грязи украдкой кидали в него на улицах, гнали от Каабы и из города, угрожали убить…
– Иди с миром! – отвечал пророк, пристально вглядевшись в лицо давнего недруга и протягивая ему ладонь; ударив по ней, тот с облегчением отходил прочь, радуясь, что Мухаммед простил его.
Здесь же на вершине ас-Сафы он принял клятву от курайшиток. Женщины обещали не придавать Аллаху сотоварищей, не красть, не прелюбодействовать, не лгать, не убивать своих детей и слушаться наставлений пророка. Присягнув, женщина окунала руку в сосуд с водой, поставленный перед Мухаммедом; и он касался пальцами поверхности воды: так скреплялась клятва.
Хинд, жена Абу Суфиана, надругавшаяся над телом Хамзы, павшего у подножия Охода, опасаясь мести Мухаммеда, явилась присягать, скрыв лицо под покрывалом.
– Разве про свободную женщину можно сказать, что она прелюбодействует? – возразила Хинд, когда дело дошло до клятвы. – Разве она рабыня, а не госпожа себе?
Но нравственные законы новой веры были одинаковы для свободных и рабов, и Хинд поклялась не прелюбодействовать.
– И не убивайте своих детей! – потребовал пророк.
– Мы не убивали своих детей! – сказала Хинд. – Мы их рожали и растили, это ты убивал их при Бадре!
Омар, стоявший рядом с Мухаммедом, не смог удержаться от смеха, ничего не скажешь, здорово женщина ответила пророку.
Мухаммед узнал Хинд, принял от нее исповедание веры и отпустил с миром.
«Нет принуждения в вере!» – повелел некогда Аллах, и это повеление не было отменено: кто не хотел принимать ислам, могли оставаться язычниками, не опасаясь гнева Мухаммеда. Многие самые богатые мекканцы предпочли подождать с переменой веры – Мухаммед их не торопил.
И все-таки большинство мекканцев принесло присягу Мухаммеду – истинная вера проникла в них, пророк завоевал их сердца и души, и радостно было ему смотреть на эти толпы многобожников, умножающих ряды единого народа верующих – его народа, его уммы.
Богатые мекканские купцы – и уверовавшие в Аллаха, и оставшиеся многобожниками – с готовностью ссудили Мухаммеда деньгами – по десять и сорок тысяч дирхемов давали они ему в долг, хорошо зная, что пророк безукоризненно честен и деньги их не пропадут. Деньги эти пошли участникам похода против Мекки – по пятьдесят дирхемов роздал пророк нуждающимся, вознаграждая их за преданность, послушание и ратные труды. Те, кто роптал на пророка, пощадившего Мекку и вырвавшего из их рук законную добычу, были удовлетворены.
Ни одного протеста не раздалось в Мекке, когда Мухаммед, выполняя волю Аллаха, приказал очистить Каабу от ненавистных идолов, оскверняющих ее. Их выволакивали из храма и сбрасывали с его кровли, каменных и деревянных, высеченных и нарисованных, – всех их следовало уничтожить без следа. Каменных разбивали на мельчайшие кусочки, деревянных сжигали – не прошло и дня, как в самой Мекке и ее окрестностях не осталось ни одного идола. Их действительно уничтожили без следа – через пятьдесят лет никто уже не помнил, как выглядели боги Каабы, откуда они появились в ней, с какими обрядами было связано их почитание…
Ключей от Каабы домогался Али, но Мухаммед оставил их в руках клана Абд ад-Дар, издревле выполнявшего почетную роль хранителя святыни, а снабжение паломников водой – в руках Аббаса и его потомков. Остальные привилегии курайшитов, связанные с паломничеством и поклонением Каабе, он отменил.
Как никогда проникся Мухаммед сознанием своей высокой пророческой миссии, и суд его над врагами был справедлив и милостив. Большинство тех, кого он поклялся уничтожить, даже если они спрячутся под полог Каабы, Мухаммед, умиротворенный завоеванием курайшитских сердец, простил – простил и тех, кто призывал к борьбе до победного конца с мусульманами, и тех, кто оскорблял его в первые годы паломничества, и сына Абу Джахля – Икриму, бежавшего от гнева Мухаммеда в Йемен…
Сурово и нелицеприятно судил Мухаммед двух бывших мусульман. Один из них убил своего раба, что по языческим законам не считалось серьезным преступлением. Но в умме Мухаммеда были другие законы, и убийца бежал в Мекку, отрекшись от веры. Второй тоже совершил убийство в Медине – он принял выкуп за случайную смерть своего брата, но не удовлетворился этим и прикончил мусульманина, от руки которого по неосторожности погиб брат. Вернувшись к язычеству и множа свои преступления, он сочинял про Мухаммеда непристойные песни, а принадлежавшие ему рабыни-певицы мастерски исполняли их.
Обоих убийц Мухаммед приказал казнить, и приговор его курайшиты одобрили. Одну из певиц тоже казнили, другую Мухаммед простил.
Аль-Хувайриса и Хаббара ибн аль-Асвада казнил Мухаммед за побои, которые они некогда нанесли его дочерям.
Пока самые злостные враги пророка прячутся, родственники их неустанно хлопочут: через его ближайших соратников и жен атакуют они Мухаммеда настойчивыми просьбами о помиловании, клятвенными заверениями в преданности исламу. «Прости, они раскаялись, – несутся к Мухаммеду просьбы, – выслушай их – они готовы предать себя на твой справедливый суд».
И вот перед Мухаммедом стоит Абдаллах ибн Саад – бывший секретарь его,
