гореть те, кто утаит хоть крупицу общей добычи!
Говорят, что напоминание о Страшном суде заставило мусульман принести большую часть похищенного, и на следующий же день Мухаммед приступил к дележу добычи, которая даже после возвращения пленных продолжала оставаться огромной – скот, оружие, украшения и утварь составляли стоимость шестидесяти тысяч верблюдов. Верблюд был основной мерой всех ценностей, и каждый участник похода получил по четыре «верблюда», а всадники – по двенадцать «верблюдов». Кроме того, всякий, убивший врага, получил его оружие, доспехи и одежду – это было новшество, которое Мухаммед ввел для поощрения активных участников битв. Поощрение немаловажное – по словам одного из мусульман, оружие и доспехи, снятые с кочевника, убитого при Хунайне, позволили ему купить участок с несколькими десятками финиковых пальм, и это была первая собственность, которую он приобрел в своей жизни.
Мухаммеду досталось более десяти тысяч «верблюдов» – неслыханное богатство. Неудивительно, что мусульмане с нетерпением ожидали, как он распорядится им.
Поведение пророка поразило всех – он стал щедро раздавать свою долю курайшитам, многобожникам и тем, кто лишь недавно принял ислам. Абу Суфиану и его сыновьям – по сто «верблюдов», и ревностному многобожнику Сухайлу ибн Амру, подписавшему с пророком договор при Худайбии, – сто «верблюдов»; и Икриме, сыну Абу Джахля, бежавшему из Мекки и лишь под стенами Таифа явившемуся к пророку с повинной, – сто «верблюдов»; и многим другим курайшитам – вчерашним врагам и богохульникам, клеветникам и организаторам похода против Медины – по сто «верблюдов» и по пятьдесят «верблюдов»; и нескольким предводителям кочевых племен – такие же щедрые подарки. А ансарам и мухаджирам, тем, кто уже десять лет следовал по пути Аллаха, кто сражался с Мухаммедом при Бадре и Оходе, защищал Медину во время «Битвы у рва» и покорял Хайбар, – ничего.
– В том, что ты делаешь, Мухаммед, нет справедливости! – открыто заявили некоторые мусульмане.
– Где же вы собираетесь искать справедливость? – с гневом отвечал им Мухаммед. – Если не у Аллаха и его посланника, то где же?
Мусульмане хмуро молчали – они не собирались посягать на принцип веры и все же считали, что Мухаммед поступил несправедливо. Омар, убежденный сторонник решительных действий и суровой дисциплины, немедленно предложил отрубить наглецам головы.
Особенно были возмущены ансары. Возмущены несправедливостью и встревожены за свою дальнейшую судьбу – милостивое отношение Мухаммеда к курайшитам после взятия Мекки, щедрые дары, которыми он их осыпал, – все, казалось, свидетельствовало о намерении его покинуть Медину. «Мухаммед возвращается к своему племени! Медина будет подчинена Мекке! Курайшиты станут теперь командовать нами, как покоренным народом!» – в испуге и негодовании кричали ансары.
Когда об их волнении донесли Мухаммеду, он немедленно отправился в их лагерь. Здесь он восславил Аллаха, милостивого, милосердного, а затем обратился к ансарам с пылкой и проникновенной речью.
– Ансары! Помощники мои, что слышу я о вас? В ваших ли сердцах думы зла обо мне? Вы были заблудшими и грешными, когда я пришел к вам, и с тех пор Господь руководит вами! Вы были бедны – Господь обогатил вас! Вы ненавидели друг друга – Господь смягчил ваши сердца! Разве не так? Почему же вы молчите, ансары? Почему не отвечаете мне?
Вы могли бы ответить, если бы захотели! Тебе никто не верил, могли бы вы ответить мне, когда ты пришел к нам – мы поверили тебе; ты был всеми покинут – мы помогли тебе; ты был изгнанный – мы приняли тебя к себе; ты был нищим – мы дали тебе все необходимое! Свидетельствую – все это правда! Покинутым, нищим, оклеветанным и беспомощным пришел я к вам, и вы помогли мне, ансары!
Что же вы расстроились из-за благ дольней жизни, с помощью которых я пытаюсь завоевать сердца людей, не предавших еще себя Богу? В надежде, что они станут мусульманами? Пока я веду вас чистым путем ислама – милость Господа на вас, награда вам и в этой жизни и в будущей! Они уведут с собой овец и верблюдов; вы же возьмете с собой посланника Бога – вам мало? Клянусь тем, в чьих руках душа Мухаммеда, не родись я в Мекке, я был бы одним из ансаров! Если все люди пойдут одним путем, а ансары – другим, я буду с ансарами! Господь осеняет ансаров, и сыновей их, и сыновей их сыновей!
Так или примерно так взывал Мухаммед к ансарам, и сердца их смягчились, обиды улеглись, многие рыдали, слушая его.
– Мы довольны своей долей, Мухаммед! – кричали ансары, когда он закончил свою речь.
Считается, что богатыми дарами Мухаммед завоевал сердца курайшитов, завоевал для ислама, для истинной веры. Завоевал прочно – с тех пор постепенно оставили курайшиты свое язычество и храбро сражались на пути Аллаха.
От Таифа направился Мухаммед в Мекку, где совершил умру – поклонение Каабе, малое паломничество, а затем, оставив в городе своим наместником молодого курайшита, родственника Абу Суфиана, вернулся в Медину. По дороге он навестил селение Акбу, где была похоронена его мать Амина, и горько рыдал на ее могиле. Амина умерла язычницей, и мусульмане с недоумением смотрели на странное поведение пророка.
– Я просил у Аллаха разрешения посетить могилу матери, и он разрешил мне, – объяснил им Мухаммед. – Но молиться мне было запрещено, и я не молился. Оплакивать же близких Аллах не запрещает.
В Медине ожидало Мухаммеда радостное известие – Марйам, наложница-коптянка, родила ему сына. Аллах явно был доволен своим пророком и посланником. Сына, наследника, подарил он ему, продолжателя его дела. Никто не посмеет назвать теперь Мухаммеда «куцым», «бесхвостым». Род пророков утверждался на земле; впрочем, с родом пророков не все было ясно, ибо Мухаммед являлся «печатью пророков», последним посланником Аллаха, до дня суда и воскресения не будет ни одного пророка. Мухаммед назвал сына Ибрахимом – в честь праотца всех верующих, великого пророка и любимца Аллаха, ханифа, религия которого была чиста, как ислам. Себя Мухаммед считал потомком Исмаила, сына Ибрахимова.
Мухаммед был счастлив, но радости его не разделял никто – печальны были лица жен, униженных рождением Ибрахима, неискренни их поздравления, хмуро смотрели верные «спутники» пророка. Рождение Ибрахима чревато было для них в будущем серьезными осложнениями, привычное соотношение сил и партий рушилось, беспомощный младенец грозил превратиться в могучего соперника, наделенного в глазах верующих неоспоримыми правами на власть. Все заслуги соратников пророка могли померкнуть рядом с сыном пророка. Фатима и Али тоже были опечалены рождением маленького Ибрахима – их сыновья, Хасан и Хусейн, лишались привилегии быть ближайшими наследниками пророка. Пожалуй, один человек мог бы разделить радость Мухаммеда
