тем не менее смотреть под ноги было просто жизненно необходимо. Поверхность мостовой была усыпана оплавленными кусками камней, которые поблескивали стеклянными разводами, как будто были мокрыми. Ноги скользили по мостовой, как будто по тонкому слою льда. Дэйчи попытался оглядеться, но ничего не увидел, кроме голых каменных стен с темными провалами вместо дверей. Похоже, в городе не осталось ничего деревянного, только оплавленный камень.
Через какое-то время они вышли на площадь, в центре которой было почему-то озеро. Все замерли, оглядываясь. Дэйчи, отпустив пояс Рона, тоже огляделся. То, что с первого взгляда казалось площадью с озером, на самом деле было большой воронкой от взрыва. Все дома были оплавлены, как будто внутри был большой пузырь с огнем, который оплавил стены домов в причудливый контур. Целый городской квартал был будто слизан с поверхности земли.
Это было страшно. Дэйчи вдруг понял, что никакой фильм ужасов не может сравниться с тишиной мертвого города. Было настолько тихо, что, казалось, омега слышал дыхание всех альф. И только сладковато-приторный запах добавлял диссонанс в общую картину. Казалось бы, здесь должно было пахнуть горелым деревом, а не запахом горелой проводки напополам с запахом меда. В конце концов, за столько дней в городе должен был появиться запах разлагающихся трупов. Дэйчи провел детство в деревне и не раз натыкался на тушки животных с характерным запахом, но в городе не было ничего подобного.
— А где все тела? — Дэйчи непонимающе посмотрел на Салаха. — Ведь в городе были люди…
Рон развернул камеру и посмотрел на папу сквозь глазок камеры.
— Вся органика испарилась от такой температуры, — Салах говорил тихо, но его было хорошо слышно, Рон перевел камеру на него. — Температура была такой, что камень таял и плавился. Поэтому и дерева не осталось. Ты же видишь, пропали все окна и двери. — Салах вздохнул. — Хорошо, что эти термобомбы запретили. Хотя они, наверное, даже не поняли, что произошло…
— Почему ты так решил? — Дейчи с недоумением посмотрел на мужа.
Салах только махнул рукой в проем бывшей двери. Омега аккуратно проскользнул посмотреть, что же там такого увидел альфа. Когда-то это был внутренний двор, по всей видимости, богатого дома. Внутренняя колоннада поддерживала балконы второго этажа. Посередине стоял пустой фонтан в стеклянных разводах и перекореженный с одного бока. Как будто он начал плавится, а потом передумал. На противоположной от двери стене было очень странное граффити черной краской. Омега подошел рассмотреть его ближе.
На стене были видны несколько силуэтов крупных мужчин и силуэт сидящего подростка. Еще два граффити стали видны, когда он подошел к лестнице, и еще несколько на втором этаже. Запах уже не меда, а жженого сахара пробирался под одежду и впитывался в кожу. Граффити были такие реалистичные, что Дэйчи подошел к стене и тронул одно из них рукой. На ощупь граффити были не из краски, а похоже из жирной сажи. Дэйчи поднес руку к абая, которое зарывало лицо, и попробовал понюхать. Сажа пахла сладкой подгоревшей карамелью.
— Видишь, они даже не успели испугаться, — голос Салаха был деланно спокойным и подчеркнуто равнодушным.
От неожиданности омега вздрогнул и еще раз посмотрел на стены. И только спустя несколько минут на него обрушилось ПОНИМАНИЕ.
— Все, что от них осталось, — Салах посмотрел на позеленевшего супруга, — это тени на стене.
Ясмин едва успел сорвать с лица край шейлы, когда его вырвало первый раз. Сладковатый запах сажи стал резче и призывнее. И его опять рвало и рвало, как никогда в жизни. До спазмов, до головокружения. Когда внутри уже не осталось даже желчи, Дэйчи хотел утереть слезы, которые невольно выступили из глаз, но увидев на пальцах следы сажи, он снова согнулся, содрогаясь от спазмов. С каждым новым позывом омеге казалось, что его просто вывернет наизнанку.
Салах стоял рядом и поддерживал омегу, пережидая, когда все закончится. Увидев следы сажи на омежьей руке, он снял с пояса флягу с водой и тщательно промыл руку. Потом дал попить. Следом Рон принес еще одну флягу, и Салах заставил Ясмина умыться. Они долго стояли во дворе, обнявшись, пока у Ясмина не закончилась паника, и он не перестал дрожать всем телом.
Рон испугался, но, как ни странно, не самих силуэтов на стене, а реакции на них папы. Глядя на папу, он сам был близок к истерике. Дэйчи притянул сына к себе, и Салах накрыл их сверху руками, как ангел крыльями, даря покой и уверенность в том, что все будет хорошо. Рон заглядывал папе в лицо и шептал, что все хорошо, и беспокоиться не стоит. И Дэйчи вдруг отпустило. Ему стало легче, когда он почувствовал, что и сын, и альфа рядом. И все действительно будет хорошо.
— Ладно. Если тебе стало легче, то давайте вернемся домой, — Салах погладил по спине омегу и подмигнул Рону. — Сможешь сам вести багги, или придется учить Рональда?
У Рона загорелись от восторга глаза. Ему позволят вести багги! Дэйчи улыбнулся, надо же какой тонкий трюк, чтобы отвлечь ребенка. И довольно поцеловал Салаха в щеку. Рон сразу стал подпрыгивать на месте и уговаривал всех возвращаться домой. Ну чего еще они здесь не видели?
Дэйчи согласился, что самое интересное они уже увидели и, пожалуй, действительно можно вернуться домой. Но стоило только омеге закрыть лицо шейлой, как в нос ударил приторный запах жженой карамели, и его опять скрутило рвотным позывом. Откинув шейлу и отдышавшись, он посмотрел виновато на мужа.
— Я даже не представляю что делать, — Ясмину действительно было неудобно. — Я не могу закрыть лицо тканью, у меня просто сердце останавливается от ужаса. Разреши мне вернуться в эмират с открытым лицом.
— Но тогда все увидят, какой ты красивый! — Салах ревниво раздувал ноздри, но Рон в ответ только захихикал. — Это нарушение закона — открывать лицо меченному омеге. Он принадлежит своему альфе, и только он может наслаждаться его красотой!
— Салах, — Дэйчи отвесил подзатыльник сыну и, вздохнув, посмотрел на мужа. — Омега не может САМ открыть лицо. Но ты можешь дать мне разрешение ходить с открытым лицом не только перед бетами, но и перед альфами твоего эмирата. Ты же их называешь братьями! Это такое варварство наказывать их за то, что они увидят омегу брата!
— Но… — Салах хмурился, не находя слов.
— Салах, ты современный человек! — Дэйчи
