в это не лез, не мое это дело, но лучше повода, чем сейчас, не будет…
– Ты про Пчелу, что ль? – недовольно перебил его Белов. – Да я знаю все. Мне Ольга рассказывала.
Космос нахмурился и со значением сказал:
– Понимаешь, он запал на нее еще с вашей свадьбы…
– Ну и что? Я знаю, – снова оборвал его Саша и раздраженно повернулся к другу. – Ну и что мне теперь – под ствол человека ставить?!
Саша и в самом деле давно знал, что Пчеле нравится его жена. Ольга не раз заводила об этом речь, беззлобно подтрунивая над его другом. Да Белов и сам замечал, как теплели глаза Пчелы, когда он смотрел на Ольгу. Но правдой было и то, что у Саши никогда не было ни малейшего повода сомневаться в жене или друге.
Наоборот, частенько такое положение дел ему льстило. Иногда даже хотелось по-мальчишески похвастаться перед ним – вот, дескать, Пчелка, у меня есть, а у тебя нет!
Правда, изредка случалось и по-другому… Как, например, неделю назад, когда жена застукала их с Анькой в боулинге… Как Пчелкин тогда увивался возле несчастной Оленьки – и в щечку ее целовал, и в глазки ей заглядывал, и по плечику гладил! Утешитель, блин!
Вдруг в дверь кабинета коротко постучали, и к ним заглянула медсестра, делавшая Белову перевязку.
– Александр Николаевич, там жена Филатова приехала, – сообщила она.
Белов с Космосом сумрачно переглянулись, синхронно поднялись с дивана и направились к дверям.
– Будьте любезны, приготовьте нашатырь, – хмуро попросил медсестру Саша.
В приемном покое к ним бросилась заплаканная Тамара. Она неистово рвалась к мужу, и Саше пришлось приложить силу, чтобы ее удержать.
– Тома, туда нельзя, он в операционной! – успокаивал он бьющуюся в истерике женщину. – Ну-ну, Тома, успокойся! Операция идет нормально, там лучший хирург… Все будет нормально, Тома, верь мне! Слышишь, верь мне, Тома!
Саша усадил ее на стул.
– Как это случилось? – сквозь рыдания спросила Тамара.
– Том, мы ничего толком и не сообразили – все так быстро произошло… Короче, будем разбираться… – он продолжал нашептывать ей что-то нейтральное, успокаивающее.
Космос держался в сторонке.
– Дайте кто-нибудь часы, – вполголоса обратился он к охранникам (свои он потерял, когда выпрыгивал из «мерса»).
Ему подали сразу двое, но тут у Космоса зазвонил мобильник, и он поднес телефон к уху.
– Алло! Нет, это Космос… – он повернулся к Белову и, прикрыв трубку ладонью, прошептал: – Виктор Петрович…
Саша молча показал ему раскрытую пятерню. Космос кивнул и сообщил в трубку:
– Виктор Петрович, Саша вам через пять минут перезвонит, он на перевязке сейчас… Да он-то цел, у нас с Валерой худо… – озабоченно пробормотал он.
Услышав это, Тома захлебнулась новым приступом плача. Космос понял свою оплошность и быстро свернул разговор.
– Да, он сразу позвонит, – пообещал он Виктору Петровичу и выключил телефон.
Обняв Тамару, Саша терпеливо гладил ее по плечу. Наконец она отстранилась, достала из сумочки носовой платок.
– Саш, я уже все, все… – утирая слезы, прошептала она. – Я спокойна, спокойна, спокойна… Саш, ты сам-то как? Космос, а ты?
Космос без слов с виноватым видом развел руками, а Саша в который уже раз повторил:
– Все нормально, Том. Все будет нормально…
Пожилая медсестра подала Тамаре стакан воды с валерьянкой.
– Не убивайся так, девочка. Выпей вот…
Взяв стакан дрожащей рукой, Тома послушно выпила лекарство. Саша помог ей подняться и передал ее медсестре.
– Пойдемте со мной, – сказала она и, придерживая Тамару под локоть, повела ее по больничному коридору.
Белов подошел к насупленному Космосу и растерянно спросил:
– А если он умрет? Кос, что делать-то будем? Космос задумчиво пожевал губы. Он думал о своем и ответил явно невпопад:
– И Шмидт молчит…
В полном молчании они вернулись в кабинет главврача. Долгожданный звонок прозвенел минут через десять.
– Да! – схватил трубку Космос.
– Космос, это Шмидт, – послышался его ровный, невозмутимый голос. – Его нет нигде… Сто процентов, самолет уже на взлетной… Что нам делать?
Прикрыв трубку рукой, мрачный как туча Космос повернулся к Белову.
– Саня, его не было на рейсе.
Белый выдавил беспомощную улыбку и в полной растерянности покачал головой:
– Блин, это дурной сон какой-то!
– Шмидт спрашивает, что ему делать. Прикрыв глаза, Белый секунду молчал, а потом чеканным голосом скомандовал:
– Пусть возвращаются. Надо снять часть людей отсюда, пусть пасут везде, где он может засветиться. И Макса предупреди.
XXXXVII
На улице уже было совсем темно, когда Ольга в сопровождении неотлучного Макса вышла из подъезда городского дома Беловых. Она все-таки решила пренебречь уговорами мужа и поехать в больницу – сердце у нее было не на месте. Она села в машину и решительно приказала:
– В больницу, Макс.
Охраннику было известно о мнении Белого на этот счет, и он сделал последнюю попытку отговорить упрямую женщину.
– Оль, может не стоит? У Саши там свои заморочки, а тут еще и мы притащимся… Он же мне голову открутит!
– Расслабься, Макс! – отрубила Ольга. – Если до сих пор не открутил – значит, цел будешь!
Недовольно покачав головой, Макс тронул машину. Джип выехал со стоянки и направился в сторону Кутузовского проспекта. Ни Макс, ни, тем более, Ольга не заметили, что следом за ними последовала неприметная черная «Волга».
В ней сидел Пчела. Он показал водителю на джип и попросил:
– Командир, видишь этот «Крузер»? Постарайся от него не отстать, заплачу сколько скажешь…
Когда машины свернули на проспект, Пчела достал мобильник и набрал номер Оли. Он видел, как она достала из сумочки телефон и услышал ее голос.
– Алло…
– Алло, Оль, привет, не удивляйся, это Витя, – стремительно затараторил Пчела. – Только не называй меня по имени и не говори Максу ни слова. Я еду прямо за тобой, в соседнем ряду, в черной «Волге»…
Не отнимая трубки от уха, Оля обернулась и увидела на освещенном проспекте следующую за ними «Волгу». Внутри машины на секунду включился свет – в сидящем рядом с водителем мужчине она без труда узнала Витю Пчелкина.
Пчела тоже увидел в движущейся впереди машине силуэт обернувшейся к нему Ольги.
– Оля, послушай меня, только не останавливай машину и ничего не говори Максу…
– Ничего не понимаю, – перебила его Ольга. – Ты один?
– Один…
– А что случилось?
– Нам нужно срочно поговорить с глазу на глаз, – голос Вити был напряжен и взволнован. – Это очень важно. Только
