сейчас до нее стало доходить, что ее муж, Саша Белый, действительно собирается расправиться со своим другом. – Я могу для тебя что-нибудь сделать?
Пчела подмигнул ей в ответ.
– Все нормально…
– Ой, ребята, что ж вы делаете! – судорожно вздохнула она.
– Ничего-ничего, как-нибудь выберемся. Ну, иди… Нет, погоди… На вот, – Пчела подал Ольге красную гвоздику, которую повсюду таскал с собой уже почти полдня. – В знак дружбы… и любви…
Растерянно взяв гвоздику, Оля коснулась его руки.
– В Берлин вез, да не довез, – объяснил Пчела. – Ну, вроде все. Давай, иди…
– Витя, я все сделаю, что смогу… – взволнованно прижимая к груди полуувядший цветок, пообещала Оля. – Я постараюсь… Я все для тебя сделаю…
– Все нормально, иди.
Пчела согласно прикрыл глаза и легонько подтолкнул ее к дверям. У порога Оля оглянулась. Она словно хотела сказать еще что-то, но, видно, передумала. Только качнула ему на прощание гвоздикой и вышла. Пчела из-за своего укрытия проследил, как она подошла к машине и скрылась в ней. Оглядевшись по сторонам, Макс сел за руль, джип тронулся.
– Ну что, мужчина, милицию вызывать или сами уйдете?! – грозно спросила аптекарша.
Сдержав вздох, Пчела повернулся к ней и поэтому не увидел, как на освободившемся месте тут же остановился другой джип – «Гранд Чероки». Из него вышли Шмидт и его люди.
Пчела подошел к прилавку и улыбнулся.
– Тетя! Не надо милиции, дай мне лучше аскорбинки.
Аптекарша с недовольным видом принялась рыться в ящике, потом подняла голову и вдруг окаменела, уставясь испуганным взглядом за спину Пчелы.
– Витя, стой спокойно, – раздался позади невозмутимый голос Шмидта.
Помедлив, Пчела неторопливо повернул голову. От дверей к нему шел Шмидт и двое его подручных. В опущенных руках всех троих Пчела увидел пистолеты.
– Поехали, – спокойно сказал Шмидт. – Саша хочет тебя видеть.
Пчела шел к джипу как на эшафот. Перед ним распахнули заднюю дверь. Тоскливо вздохнув напоследок, он залез в машину. С обеих сторон его зажали накаченные плечи боевиков Шмидта. Сам Шмидт сел за руль.
– Эх, Шмидт, Шмидт, некрасиво себя ведешь… – хмуро пробормотал в его бритый затылок Пчела. – Я ж тебя от ментов отмазал, в команду привел…
– Витя, не надо, – не повернув головы, попросил Шмидт. – Ты же сам все понимаешь…
Да, Витя Пчелкин понимал все. И то, что он вряд ли доживет до утра – тоже.
L
В машине Макс не проронил ни слова. А ведь вполне мог бы и поинтересоваться – с каких это пор в аптеках торгуют цветами?
Впрочем, Оле сейчас было не до охранника – она напряженно думала, чем можно было помочь Вите в сложившейся ситуации. Расспросы Пчелы о ее дневной поездке с Филом навели ее на мысль, что, возможно, тогда, в машине, она упустила нечто важное, способное пролить свет на загадку взрыва.
Начался обильный снегопад. Макс включил дворники, и Ольга, сжавшись в комочек на заднем сидении, в глубокой задумчивости следила за их непрерывным движением по стеклу. Она старалась в точности вспомнить все, что происходило днем в машине Фила – каждое слово, каждый жест.
Так. Что же было? Сначала немудреный треп про Америку, про грызню Вити с Космосом, потом… Потом Ванька нашел в сумке муляж головы, зашла речь о съемках, и Фил предложил им просмотреть запись боя. Они с Ваней смотрели, как на мониторе камеры сражались средневековые рыцари, а дальше… Дальше на экране появилась эта актриска, и Оля отключилась, ушла в себя… Вспоминала их встречу в боулинге… А камера? Что было на мониторе камеры?
Кажется, она ее выключила… Или… Нет! Она включила перемотку! Вперед или назад – Ольга не помнила. Но зато она вспомнила, что следила за мелькающими на экране кадрами. Что было на них, Ольга, конечно, не разглядела, – ей было совсем не до того – но одна картинка в ее памяти все-таки отложилась. На какой-то миг беспорядочное мельтешение сменилось статичным кадром, отображающим пустой салон Филовского «Мерседеса» и его баул на заднем сидении. А потом снова началась стремительная чехарда сменяющих друг друга кадров.
Так-так-так… Выходит, Фил забыл выключить камеру – только этим можно было объяснить длинный план пустого салона машины. А если так, то, возможно, включенная камера сумела запечатлеть нечто такое, что…
Оля резко стряхнула с себя задумчивое оцепенение и огляделась.
– Максим, притормози, – решительно приказала она.
– Что случилось? – Макс настороженно взглянул на нее в зеркало заднего вида.
Нахмурясь, Оля достала из сумочки мобильник, записную книжку и начала торопливо перелистывать страницы.
– Постой минуту, может, сейчас назад поедем, – озабоченно пробормотала она.
– А больница? Ты же к Саше собиралась?
Ольга ничего не ответила – она набирала номер человека, говорить с которым, впрочем, у нее не было ни малейшего желания.
Звонок раздался, когда Анна, одетая в длинное вечернее платье, наносила последние штрихи яркого и эффектного макияжа.
– Алло… – недовольным тоном оторванного от важных дел человека ответила она.
– Ольга Белова беспокоит, – сухо представилась Ольга. – Сама понимаешь – мне мало радости с тобой разговаривать…
– Да уж, звонок неожиданный… – недоуменно и растерянно протянула Анна.
– Послушай, дама… с камелиями! – не удержалась от колкости Ольга. – Сегодня днем ты звонила в машину Валере Филатову и просила вернуть одну очень важную вещь. Так вот, эта вещь мне нужна. Срочно, ясно? Через пятнадцать минут я буду у тебя, не уходи никуда.
– Да нет, я не могу, у меня… – торопливо возразила артистка, но в трубке уже звучали короткие гудки.
Сунув телефон обратно в сумку, Оля распахнула дверь джипа, и следом рванула дверь Макса.
– Двигайся, я поведу! – мрачно приказала она.
– Оль, такая погода, ты что?! – вытаращился на нее охранник. – Сейчас впаяться куда-нибудь – плевое дело…
– Двигайся, твою мать!! – в ярости проорала Ольга.
Она села за руль, и джип стремительно тронулся с места.
К артистке Оля добралась даже быстрее, чем обещала. Выскочила из машины и бросилась бегом к подъезду. Через минуту она нажала кнопку звонка.
– Кто там? – раздался из-за двери высокий голос Анны.
«Что сказать?» – мелькнуло в голове Ольги, и, усмехнувшись нелепости ситуации, с едва заметным сарказмом она ответила:
– Свои…
Анна распахнула дверь. Вновь, как неделю назад в боулинге, взгляды женщин скрестились. Только на сей раз в глазах артистки ничего вызывающего не было и в помине. Она пыталась с независимым
