видом выдержать тяжелый взгляд Ольги, но не смогла и тут же отвела глаза.
Ольга перешагнула через порог и, отвернувшись от Анны, протянула руку.
– Давай, – приказала она.
Чуть помедлив, Анна вложила в ее руку миниатюрную цифровую видеокамеру – ту самую, что была в машине у Фила.
– Завтра вернут, – сухо пообещала Ольга и шагнула к двери.
Уже перешагнув порог, она не выдержала и, с нескрываемым презрением взглянув на соперницу, ледяным голосом отчеканила:
– У женщин, которые спят с чужими мужьями, начинаются проблемы с яичниками.
Не дожидаясь ответа, Ольга повернулась и пошла к лифту. За ее спиной тут же раздался негромкий щелчок аккуратно закрываемой двери.
В лифте она включила воспроизведение и почти сразу нашла нужные кадры. Чьи-то руки рылись в сумке Фила, и что-то засовывали в муляж его головы. Толком не разобравшись еще что к чему, Оля, тем не менее, с абсолютной ясностью поняла – это именно то, что надо.
Пробкой вылетев из подъезда, Ольга что было мочи припустила к машине.
– Какого черта ты мне сразу не сказал, что Витьку ищут?! – задыхаясь то ли от бега, то ли от гнева, выпалила она Максу.
– А в чем дело?
– В том! – она сердито сунула ему в руки видеокамеру: – На, смотри!
Ольга прыгнула за руль, джип снова сорвался с места.
LI
В кабинет главврача заглянул хмурый охранник.
– Привезли, – коротко доложил он.
Сидевшие в разных углах Белый и Космос, переглянувшись, одновременно поднялись с кресел. У обоих в руках были пистолеты. «Стечкин» – у Космоса, «Глок» – у Белова. Лица обоих были угрюмы и решительны.
Отодвинув охранника в сторонку, в дверь вошел Шмидт, за ним, между двумя его подручными, шагал Витя Пчелкин. Пчела вышел вперед и остановился посредине кабинета. Как кролик на удава он неотрывно смотрел на стволы в руках друзей. Лишь спустя несколько мучительно-тягучих секунд он поднял глаза на Белова и Космоса.
– Ребята, вы… Саня, Кос… – жалко пролепетал их насмерть перепуганный друг. – Вы разберитесь сначала… Вы разберитесь, а? Елки-палки, я все понимаю… Ну, братья, а?
Космос, а за ним и Белов опустили глаза.
– Спасибо, ребята. Подождите снаружи, – приказал Белый.
Шмидт со своими людьми вышел из кабинета и плотно прикрыл за собою двери.
– Ну что скажешь, Пчелкин? – тихо спросил Белый.
Вдруг Пчела присел на корточки и обхватил руками голову, будто надеялся таким нехитрым способом укрыться от пистолетов. В кабинете стало так тихо, что Белову неожиданно показалось, что он слышит, как исступленно колотится и скачет в груди у Пчелы испуганное сердце.
Вдруг за дверью послышалась какая-то возня, чей-то взволнованный женский голос и невнятное басовитое бурчание охранников. В кабинет главврача кто-то рвался, и его, понятное дело, не пускали. Возня не стихала, и, наконец, дверь распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся молодая медсестра. Пылко и сбивчиво она затараторила:
– Извините, ребята, но… – тут она увидела пистолеты в руках мужчин и Пчелу, скрючившегося на полу, и испуганно осеклась.
– Что случилось? – спокойно спросил Белов.
– У нас осложнения, – взволнованно объяснила девушка. – Филатову срочно нужна кровь, группа редкая, а у нас запасов с девяносто первого года – ни капли. Есть кто-нибудь с третьей группой? Резус отрицательный…
Белов переглянулся с Космосом, потом посмотрел на уткнувшегося в пол Пчелу и сказал:
– Есть…
* * * * *
В операционной было тихо. Слышалось только попискивание приборов, подключенных к неподвижному Филу, и его тяжелое, свистящее дыхание. Голову раненого закрывала плотная белоснежная шапка из бинтов. На соседней с ним койке лежал Пчела. Их руки соединяло какое-то устройство с толстыми желтоватыми трубками, по которым текла кровь.
Пчела оторвал взгляд от бледного лица друга и, повернув голову, уставился в потолок.
То, что он прочитал в глазах Белова и Космоса, не оставляло сомнений – его участь предрешена. И никакие просьбы и уговоры не могут ничего изменить. Надеяться ему было не на что.
Правда, еще оставалась Оля… Но что она сможет сделать? О взрыве ей известно еще меньше чем ему, где и как она сможет найти доказательства его невиновности?!
Эх, Оля, Оленька…
Пчела вдруг вспомнил их недавнюю встречу в боулинге. Странно… Тогда он, видя как страдает Оля, всей душой хотел помочь ей, но реально ничего сделать не мог. Теперь – наоборот. В аптеке Оля тоже увидела, в какой переплет попал Витя, и тоже ничего не в состоянии сделать…
Как странно поворачивается жизнь…
* * * * *
Шмидт и трое его бойцов дежурили в коридоре возле операционной.
– Братва, что с Пчелой-то будет? – спросил один.
Шмидт, единственный, кто знал ответ на этот вопрос, промолчал. Ответил другой боец, лениво прохаживающийся по коридору.
– Иваны потрут… – кивнул он в сторону кабинета главврача. – Если сойдется, намажут ему лоб зеленкой.
– Да-а, блин… – задумчиво вздохнул тот, что спрашивал. – Вот так живешь, живешь… А прокололся раз – и уже не живешь.
К разговору подключился третий браток. Недоуменно пожав плечами, он спросил:
– Я одного не пойму: на черта Белому эти понты с переливанием? У меня, например, тоже третья отрицательная…
Шмидт пристально посмотрел на него и совершенно спокойно сказал:
– Глупый ты. Саша ему час жизни подарил…
* * * * *
В кабинете главврача надрывались телефоны. Поочередно звонил то один мобильник, то другой – на них не обращали внимания. Космос сидел на стуле, сцепив перед собой ладони и низко опустив голову. Белый полулежал в кресле и вертел в руках пистолет, заглядывая в черное отверстие ствола. Оба тягостно молчали. Снова зазвонил телефон.
– Выруби их на хрен все, – вполголоса попросил Белов. – Башка трещит…
Космос молча встал и отключил оба мобильника.
– Кос, у тебя дурь есть? – вдруг спросил Белый.
– Откуда, Сань? – пожал плечами друг. – Ты же знаешь, я завязал.
– Да не парь ты мне мозги, хирург! – поморщился Саша. – Давай…
Вздохнув, Космос достал из кармана пакетик с порошком и, надорвав его зубами, отсыпал дозу на календарный листок. Белый спрятал пистолет за спину и придвинул листок к себе. С некоторым любопытством он взглянул на горку кокса и усмехнулся:
– Столько лет на этой дряни лавэ делал, а так ни разу и не попробовал. Покажи хоть, как ее?
Космос пододвинулся ближе, сноровисто измельчил порошок перочинным ножичком, свернул еще один листок в тонкую трубочку и подал Саше.
– Прижми к ноздре… – деловито подсказывал он. –
