Да, вот так… И втягивай…
– Носом?
– Ну а чем еще? – усмехнулся Космос. – Ты глянь, как я…
Наклонившись к столу, он с шумным всхлипом вдохнул порошок. Следом за ним то же самое сделал и Саша.
– Ну и что? – недоуменно спросил он.
– Ну что, немеет нос-то? – улыбаясь, Космос потеребил пальцами свой шнобель.
– Да ни фига…
– А холодок чувствуешь?
– Хрен там, а не холодок. Ну-ка сыпани еще чуток… – попросил Белов.
– Во вторую? На… – Космос насыпал «а листок еще немного кокса.
Саша повторил процедуру другой ноздрей. То же сделал и Космос.
– Ну что?
– Да ни хрена!
– Ну тогда в десну попробуй. Вот так, – послюнив мизинец, Космос обмакнул его в порошок и стал втирать его в верхнюю десну.
Белый скопировал все его действия и, пошуро-вав пальцем у себя во рту, с брезгливостью сплюнул.
– Немеет? Как у зубного?
– Не-а… – покачал головой Белов.
– Ну я не знаю, Сань… – пожал плечами Космос. – Может тебя просто с первого раза не берет?
Саша откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Спустя минуту он открыл их и, подавшись к другу, прошептал:
– Кос, у меня рука не поднимется.
– У меня тоже… – согласно кивнул Космос. – Шмидту дадим.
– Я в принципе…
Космос помолчал и выложил еще один аргумент:
– Из ментовки звонили. По экспертизе, дистанционный заряд в салоне стоял. Так что это или сам Фил, или Пчела. Они с утра вместе ездили.
Саша молча покивал головой и, снова откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза…
* * * * *
А в операционной Пчела растерянно следил, как его кровь перетекает по желтым трубкам в неподвижное тело Фила. Вместе с кровью утекало и время и его, Вити Пчелкина, жизнь. Еще немного – десять, двадцать минут – и хорошенькая медсестричка отдаст его Шмидту. И тогда – все, конец!
Неожиданно ему подумалось: «А хорошо бы было, если б все осталось как сейчас. Чтобы о нем забыли на час или два. Он отдал бы Филу всю свою кровь и тихо угас, без страданий и мук. А в друга с кровью перешла бы его жизнь, и он бы поправился…»
Тихо открылась дверь, и в операционную вошла медсестра.
«Что?! Уже?!» – вздрогнул Пчела.
Но девушка лишь проверила работу приборов и, улыбнувшись донору, подбодрила его:
– Потерпите, осталось минут десять, не больше…
LII
Белова все-таки пробрало. Его подернутый мутной пеленой мозг стал осязаем, как рука или нога. Более того, Саша стал физически чувствовать, как в нем двигаются, растут и тают отдельные мысли. И хотя их было немного, это новое, удивительное ощущение было восхитительным.
Блаженно улыбаясь, он подошел к развалившемуся в кресле Космосу и попросил:
– Кос, дай еще, а?
– Сань, это все равно не поможет, – апатично возразил Космос. – Только хуже будет – я же знаю!
– Дай, я сказал! – он сел верхом на стул и привалился к столу.
С идиотской ухмылочкой Белый принялся требовательно стучать по столешнице. Космос рассмеялся, достал из нагрудного кармана пакетик с порошком и швырнул его Белому:
– Ну, как знаешь…
Вдруг распахнулась дверь. В кабинет стремительно ворвалась возбужденная Ольга с видеокамерой в руках, следом за ней вошел мрачный Макс.
– Саша, где Витя? – с порога выпалила она.
– Какой тебе еще Витя? – порохом вспыхнул Белый и закричал: – А ну рот закрой сейчас же!
– А ну не ори на меня! – закричала она еще громче – зло и презрительно. – Придурок чертов!
Побелев, Саша вскочил к ней навстречу. Стул из-под него с грохотом отлетел к стене.
– Ты что мелешь?! – задохнулся от ярости Белый и что было мочи завопил, указывая на дверь: – Заткнулась!!! А ну вон пошла! Вон! Я сказал – вон пошла!!!
Белый орал, брызгая слюной и выкатив на жену совершенно безумные, полные тупой звериной ярости глаза. Зрелище было настолько ужасное и отвратительное, что Ольге захотелось провалиться сквозь землю. Но вместо этого она сцепила зубы и изо всех сил врезала кулаком по этой омерзительной роже.
Белов взревел и кинулся на нее. Его успел перехватить Макс, но на того сзади бросился Космос. Белый выхватил из-за пояса свой «Глок»…
– Саш, послушай! – успел сказать Макс, и тут же Белый железной рукой вцепился в его горло.
– Ты! Тварь! В глаза! – с жутким оскалом ревел он. – А ну в глаза мне! Ты на кого руку поднял?! Падаль!
– Саш, опусти дуру, я все объясню… – хрипел Макс. – Я не при делах…
На шум прибежал Шмидт. Он с ходу перехватил руку Белого и задрал пистолет к потолку. И тут прорвало Ольгу.
– Мужики, вашу мать! – заполошно прокричала она. – Вы мужики или кто?
Ее неистовый вопль несколько отрезвил мужчин. Они замерли, повернувшись как по команде в ее сторону. Глаза Ольги пылали гневом, она хотела было еще что-то добавить, но лишь судорожно вздохнула. Положив камеру на стол, она резко развернулась и выбежала из кабинета.
Чуть помедлив, Белов опустил пистолет и, опустив голову, растерянно посмотрел вслед Ольге.
Макс сумел воспользоваться паузой и в двух словах объяснил, что удалось обнаружить Ольге.
– Покажи… – недоверчиво буркнул Белый.
Видеокамеру с откинутым миниатюрным монитором включили на воспроизведение и установили на столе. Кругом сгрудились Саша, Космос и Макс. Сзади тянул шею Шмидт, стараясь разглядеть экран через их плечи.
– Дату видите? Сегодня, одиннадцать тридцать, – комментировал запись Макс. – После съемок он отвез Ольгу в больницу, а потом поехал на встречу с Асланом.
Изображение на мониторе несколько раз перевернулось, чередуя землю и небо. Так бывает, когда невыключенную видеокамеру передают из рук в руки. Затем на экране появились шагающие ноги и муляж головы Фила, которую держала за волосы чья-то рука.
– Вот, видите? Он камеру забыл выключить, – пояснил Макс.
Картинка относительно стабилизировалась, и стало понятно, что по-прежнему невыключенную камеру положили внутрь машины, на полку за задним сиденьем. Издали послышался обрывок разговора:
– Валер, ты обедать будешь? – спросил какой-то мужской голос.
– А что там? – раздался до боли знакомый голос друга.
– Рыба, как обычно…
– Ладно, Миш, давай. Только скорее – мне ехать надо! – снова Фил…
На экране замелькали полосы – это Макс запустил перемотку записи вперед.
– Сейчас… – буркнул он и снова включил воспроизведение.
На первом плане, на заднем сидении, лежала сумка Фила, из которой торчал нос муляжа. В машине было пусто. Вдруг дверца
