— У меня вопрос.
— Удачи тебе, — сухо сказал Мэттью. — С ответами у меня пока не клеится.
— Когда ты говорил прошлым вечером с родными, ты опустил один очевидный курс действий. Предполагаю, ты решил, что им будет слишком трудно его принять. Это так? — спросил Гэри.
Мэттью поморщился, и потёр лоб:
— Только вы с Роуз это заметили… пока что.
— Значит, тебе это уже приходило в голову, — заявил андроид. — Если существование твоего отца всё уничтожит, то наиболее прямолинейное решение — устранить его существование.
Мэтт кивнул:
— Звучит легко, когда так излагаешь, но мне было бы проще сломать весь мир, чем стереть отца из бытия.
— Ты имеешь ввиду использование Тессеракта Дурака? — спросил Гэри.
— Конечно, — ответил Мэттью.
— Если его правильно настроить, ты мог бы создать сингулярность, которая могла бы поглотить его, когда ты раскроешь чары, но это…
— Тоже уничтожит мир, — закончил Мэттью. — А всё, что слабее, совершенно не подействует. Никакой взрыв, каким бы сильным он ни был, ничего ему не сделает.
— А ты думал о стазисном поле, вроде того, которым ты спас Керэн?
— Мы думаем об эйсаре как о магии, — сказал Мэттью, — но у него есть законы. Объём силы в моём папе сейчас такой, что потребовалось бы ещё больше силы, чтобы его удержать.
— Похоже, что победить его сможет только мастер кунг-фу, — сказал андроид, тихо засмеявшись.
Мэттью в замешательстве уставился на него:
— Чего?
Гэри на секунду открыл рот, затем ответил:
— А-а. Видимо, ты не смотрел особо много фильмов, пока был в нашем мире.
Мэттью покачал головой.
— Кунг-фу являлось боевым искусством, которое практиковали некоторые люди в нашем мире, но я имел ввиду философию, которую продвигали многие фильмы. Суть идеи была в том, что более слабый противник может победить более сильного, всего лишь используя его собственную силу против него самого. Конечно, в реальности это было справедливо лишь до определённого предела, но…
— Ш-ш-ш! — резко сказал Мэттью, сосредоточенно сведя брови. Чуть погодя, он подошёл к доске для черчения, взял перо, бутылочку чернил, и начал делать набросок.
Гэри молча наблюдал за ним полчаса, прежде чем снова заговорить:
— Это выглядит несколько похожим на план Тессеракта Дурака.
— Нет, совсем не похоже. Не мешая думать, — раздражительно отозвался Мэттью. Он продолжил чертить, делая странные пометки на полях листа. В конце концов у него кончилось место, и он отметил стороны своего чертежа стрелками, указывая продолжение узора. Двадцать минут спустя он убрал лист, и начал заново, на этот раз с использованием линейки для рисования прямых линий.
Ему потребовалось более двух часов на завершение второй версии, и даже это, казалось, не принесло ему радости. В конце он уставился на набросок так, будто ему хотелось его испепелить:
— Не сработает, — пробормотал он. — Мне всей жизни не хватит, чтобы это сотворить.
— Прошу прощения, — сказал Гэри, всё это время молча стоявший рядом.
— Да?
— А сколько у нас времени? Есть какие-то примерные оценки? — спросила машина.
Мэттью бросила на него полный отчаяния взгляд:
— Странное дело, но только это я и знаю точно. Шестнадцать дней. Чем ближе к шестнадцатому дню я смотрю, тем более расплывчатым и неясным всё становится, поэтому я почти ничего не вижу, когда пытаюсь рассмотреть сам этот день.
— И этого времени не хватит, чтобы сделать вот это? — спросил Гэри с лёгким недоверием в голосе. Он указал на чертёжную доску. — Выглядит довольно просто.
Мэттью вздохнул:
— Это — одна ячейка, единичный строительный блок. Их нужно будет почти немыслимое число, соединённых вместе.
— О.
— И не только это, — продолжил Мэтт, — но их ещё и нужно сделать невообразимо маленькими. Мне ни за что не удастся начертить что-то на столь маленьком предмете даже один раз, не говоря уже о миллиардах.
— А что именно он должен делать? — спросил Гэри.
Шебуршение у двери в мастерскую на миг отвлекло Мэттью, но он проигнорировал звук, распознав, что это Хампфри скребётся в дверь, прося его впустить. Вместо этого он начал очень подробно объяснять Гэри свою идею, хотя в его плане и было несколько крупных прорех. Со временем он научился доверять способности андроида улавливать всю панораму. В отличие от людей, часто спотыкавшихся на очевидных изъянах, машина имела способность обдумывать всё бесстрастно, даже если план в остальном был невыполним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Жаль, что в твоём мире нет технологии, которая была в моём, — через некоторое время сказал Гэри. — Большинство ваших проблем заключаются в повторении и миниатюризации, хотя должен признать, что крошечный масштаб, который тебе здесь нужен, и нас заставил бы призадуматься.
Мэттью ощутил, как по его спине пробежала дрожь, и выпрямился:
— А как насчёт АНСИС? Они могут делать вещи на атомном уровне, так ведь?
Гэри печально покачал головой:
— Их больше нет, забыл? Я весьма уверен, что твой отец их истребил. А если и остались какие-то единицы, то они либо деактивировались, либо бежали прочь из этого измерения. Не говоря уже о том факте, что будет трудно, если вообще возможно, с ними договориться. Что хуже, если бы ты всё же заручился их поддержкой, то этим бы одновременно убирал единственное крупное препятствие на пути захвата ими контроля над этим миром.
Мэтт снова ссутулился. В дверь снова поскреблись, затем послышался звук поднимающейся щеколды. Мёйра зашла внутрь, а за ней весело вбежал Хампфри, обрадованный тому, что его наконец впустили.
— Эй! — воскликнул Мэттью. — Не впускай его! Я пытаюсь работать. — Однако было уже слишком поздно, и он обнаружил, что смотрит сверху вниз на Хампфри, который скребёт ему ногу лапой. Хвост пса вилял с ничем не обоснованным энтузиазмом. Мэттью не удержался, и протянул руку, начав чесать Хампфри за ухом: — По крайней мере, ты на меня не злишься, — пробормотал он. — Хотя я понятия не имею, почему ты так рад меня видеть.
— Потому что ты его игнорируешь, — заявила Мёйра. — Все остальные обращают на него так много внимания, что его это утомляет. Ему нравится, как спокойно в твоём обществе. — Будто подчёркивая её доводы, Хампфри, свернулся у ног Мэттью, и положил голову между лап.
— Хэх, — сказал Мэттью. — Это объясняет, почему он постоянно пытается сюда пробраться. Он ищет место, где можно было бы расслабиться. — Затем он бросил взгляд на Гэри: — Как думаешь, Керэн это тоже касается?
Андроид потёр подбородок искусственным человеческим жестом, чтобы сделать вид, будто он размышляет:
— Возможно, это правда. В нашем мире было гораздо меньше общения лицом к лицу. Возможно, она находит твоё невнимательное отношение привлекательным.
Мёйра закрыла лицо ладонью:
— Каждый раз, когда я начинаю уважать твой интеллект, ты говоришь нечто настолько глупое, что я начинаю сомневаться в его наличии.
— У кого? — спросил Мэттью, указывая сначала на Гэри, затем на себя. — У него, или у меня?
— У тебя, — мгновенно сказала Мёйра. — Гэри оправдывает хотя бы то, что он — не человек.
Андроид нахмурился:
— По-моему, я оскорбился.
— Не ты один, — согласился Мэтт. — Я пытаюсь работать. Ты пришла только для того, чтобы нас оскорблять, или твоё вторжение преследовало ещё какую-то цель? — спросил он её.
Она поизучала его взглядом:
— Вообще-то, ты зашёл в тупик. Сомневаюсь, что ты сегодня ещё что-нибудь сделаешь. — Затем она нахмурилась. — Щиты у тебя стали лучше. Мне трудно читать что-то помимо твоего общего настроения.
— Ну, ты ведь говорила нам практиковаться, — напомнил Мэтт.
Мёйра слегка дёрнулась:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это Мойра такое говорила. — Взяв себя в руки, она продолжила: — Время ужинать.
— Просто попроси Алиссу принести мне что-нибудь позже. Никто всё равно не хочет меня видеть, — сказал Мэттью. — Опустив руку, он ещё раз погладил Хампфри по голове: — Кроме этого, блохастого.
— Как хочешь, — сказала Мёйра, и без возражений развернулась и ушла. Гэри ушёл вместе с ней. Есть ему не требовалось, но, похоже, общество людей за столом приносило ему удовольствие.
