А зацепив свободный конец троса за этот чудесный столбик, я получу удвоение тягового усилия. Блок с крюком у меня имеется, длины троса хватит с избытком.
Пока выгружали и окапывали "Татру", пока возились со столбом, подкрался вечер. Решительно прервав, ставшие привычными, вечерние посиделки, объявляю отбой по экспедиции.
Завтра у нас, а в основном у меня, будет тяжелейший день. Тяжесть предстоящего дня навскидку я оцениваю тонн в десять.
Утро красит ясным светом...
- Ошо - зараза, ты решил диету сменить? Тьфу, как ты жрешь эту гадость? Много там еще осталось яиц в кладке?
Ошо - зараза, отрывает перепачканную морду от очередного змеиного яйца.
- Обычно в кладке до полусотни яиц, - поясняет колдующая у костерка Грета.
- А что у нас на завтрак?
- Как что? Кофе, бекон и яичница. Яиц у нас с избытком.
- Н-да.
Сегодня по плану возведение насыпи от брони к верхушке отвесного участка склона.
Попытка немного ускорить процесс, срыв верхнюю часть отвесного участка, вполне предсказуемо терпит фиаско - слишком уж крепкие горные породы слагают дно оврага.
Была у меня мысль соорудить из привезённых бревен подобие круто наклонного пандуса.
Судя по участившимся, пусть и кратковременным, но очень сильным дождям и надувающейся на глазах речушке, времени у меня ровно на одну попытку. Потом вода разольется так, что скроет корпус. А значит нужно действовать наверняка.
Так что будем таскать камни и песок.
Жаль в Веймаре не удалось купить пустых мешков. Урожай собран и тара под его хранение в дефиците. Песок в мешках смотрелся бы на порядок лучше, чем песок россыпью. Но, увы, с этим ничего не поделать.
Прикидываю объем земляных работ.
До верха отвесного участка я легко дотягиваюсь вытянутыми вверх руками. Значит высота не более двух с половиной метров.
БТР валяется метрах в пяти от уступа. Ширина насыпи мне нужна метров пять в нижней части и три метра в верхней.
Сломанной веточкой на песочке произвожу примерный подсчет. Мне нужна половина объема прямоугольного параллелепипеда с ребрами: два с половиной, пять и ну пусть средняя ширина будет четыре метра.
Итого двадцать пять кубов. Третий класс - штаны на лямках.
Хорошо хоть "стройматериалов" полно и они в шаговой доступности.
Поначалу работы идут неплохо.
При помощи пары ломов и, открывшего новые горизонты российской словесности, Дензела получилось перекатить десятка три крупных каменюк. Это так сказать фундамент нашей "лестницы".
Отправив Дензела расчищать от кустов и равнять пологую часть склона, заполняю пустоты между валунами "фундамента" камнями помельче.
Потом опять наступает время таскать большие камни. Но тут тридцать кило - предел.
Приволок один плоский камень на полцентнера и понял, что за то же время принес бы три по два пуда.
За бесконечный новоземельный день довел высоту насыпи до метровой отметки и умаялся так, что к машине брат и сестра буквально тащили меня на себе. Хоть они тоже дурака не валяли, но семьдесят процентов проделанной работы, причем самые тяжелые, пришлись на мою долю.
Сил едва хватило на поесть. Потом не помню.
Следующее утро принесло вынужденный простой на зарядивший с ночи ливень и тянущую боль во всех мышцах. Спасибо Грете за завтрак и гидрометцентру за возможность прихватить еще пару часиков сна.
Сегодня радовало то, что объем работ уменьшался пропорционально квадрату высоты насыпи.
Не радовало:
Во-первых, что за камнями приходится отходить все дальше и дальше. В радиусе полста метров я выгреб все, что смог поднять, укатить, перетащить. Скептик может сказать, что полсотни метров не дистанция. Но я посмотрю на того скептика после того, как он целый день потаскает на себе скользкие, тяжеленные валуны.
Во-вторых, что по мере роста высоты насыпи валуны приходилось подавать выше и выше наверх. Скептик опять же может сказать, что там всего-то пара метров. Я не буду отвечать скептику, а просто стукну его по бестолковке. Сильно стукну, возможно, даже не раз.
В-третьих, под вечер зарядил монотонный дождь, к ночи перешедший в полноценный ливень.
В-четвертых, я замотался до такой степени, что под вечер от накопившейся усталости начало сводить мышцы.
В-пятых, труп змеюки начал смердеть так, что пришлось заматывать нижнюю часть лица арафатками, благо тут без них никуда.
В-шестых, наверно было и в-шестых, и в-седьмых. Не помню.
Но насыпь мы закончили.
Пусть уже в темноте, грязные и уставшие как черти, но закончили.
На следующий день ливень не прекратился. Набравший силу мутный поток уже лижет борт МОЕЙ брони. Но и я уже дошёл до состояния - все (тут слово нехорошее). Броня МОЯ и я не буду ждать милостей от природы.
Спасибо неизвестным угонщикам, они не тронули передние прицепные крюки. Цепляю к ним короткий толстый трос, до этого ездивший с обратной стороны силового бампера "Татры". На трос вешаю крюк полиспаста, пусть повесит, пока я трос гидролебедки разматываю.
С гидролебедкой пришлось помучиться. Сперва не разобрался, где у нее переключатель свободного хода. Вроде смотрел, как Вольф на озере с ней работал, да только пока сам все руками не потрогаешь - не разберёшься.
Пока стравил полсотни метров троса, до дрожи в коленках набегался взад-назад по склону.
Закрепив свободный конец буксировочного троса за вкопанный столб, прихожу к выводу, что как-то оно неубедительно получилось - может и соскочить. А значит пилу в руки, будем паз запиливать.
С тем же успехом можно пилить железнодорожный рельс.
Выручили наш походный очаг из набитого камнями ящика, не прогоревшие угли, пневмосистема "Татры" и, куда же без неё - российская смекалка. Подав сжатый воздух на прогоревшие до углей дрова, получаю подобие горна, в котором до оранжевого цвета прокаливаю острый конец купленного в Веймаре стального костыля.
Не скажу, что раскаленная сталь вошла в "железное" дерево как в масло, но после пяти минут махания кувалдой костыль на ладонь углубился в дымящее дерево. А мне большего и не нужно.
Закончив с подготовительными процедурами, наконец-то запускаю лебедку "Татры". Выбрав слабину, лебедка, как струну, натягивает трос.
Момент истины, однако.
Вытянет - не втянет, лопнет - не лопнет, сломается - не сломается.
