Изобретательница увидела новую землю задолго до того, как та появилась на горизонте. Как только корабль преодолел зону ураганов, местонахождение острова стало очевидна благодаря мощному столбу дыма, который указывал капитану направление лучше любого маяка.
Берег превратился в пожарище, везде торчали обгоревшие страшные пни, похожие на гнилые зубы. Опушка леса сдвинулась практически: к горизонту, смонтированные фабрики работали круглые сутки, превращая новые ресурсы в машины и оружие.
Осмотрев пожарище, Ашнод поняла, что завоеватели встретили сопротивление. Неподалеку от пристани валялся гигантский обожженный каркас — останки механического дракона, около леса она нашла захоронение мутантов, среди которых виднелись тела, принадлежавшие, судя по всему, эльфам.
Сначала Ашнод собиралась немедленно отравиться к Мишре, но, ступив на берег, передумала: из империи ее изгнал Мишра, и, вполне вероятно, он не обрадуется, увидев ее. Прежде следует поинтересоваться ситуацией при дворе.
И Ашнод отправилась на поиски Хаджара. Она нашла его в двух милях от берега. Пожилой фалладжи занимался тем, что пытался сдвинуть с места боевую машину, застрявшую по самые оси в болоте.
Хаджар смерил Ашнод равнодушным взглядом, затем кивнул. Что же, она и на это не рассчитывала. Похоже, правду говорят — к старости люди добреют.
— Ты вернулась, — начал Хаджар.
— Новые перспективы, новые возможности, — ответила Ашнод. — Не подскажешь, кто последний в очередь к повелителю? — Она сбросила заплечный мешок и достала оттуда увесистый ящик. — А то я с подарком.
Хаджар не ответил, но оставил машину, махнул рукой помощнику, чтобы тот занял его место, и молча зашагал к берегу. Ашнод, забросив за спину мешок, последовала за ним с ящиком в руках. Хаджар не предложил ей помощь, а изобретательница заметила, что фалладжи сутулится, — судя по всему, годы неусыпного бдения подле Мишры начали в конце концов сказываться на здоровье стража.
Они дошли до находившейся неподалеку гигантской крепости, сложенной из грубо обработанного дерева и камня. Судя по обугленным стенам, ее защитникам когда-то пришлось нелегко.
— Похоже, не все у вас гладко, — начала Ашнод.
Хаджар кивнул:
— Остров заселен, так что приходится его завоевывать пядь за пядью.
Ашнод кивнула в ответ:
— Местные не выразили желания общаться?
— Предводительница их народа появилась в нашем лагере вскоре после высадки, — сказал Хаджар. — Зеленая женщина, укутанная в листья и плющ.
— И что произошло? — спросила Ашнод, заранее зная ответ.
Хаджар вздохнул. Едва заметно, но вздохнул: — Мишра спустил на нее драконов, те сделали все, что положено. Она закричала и моментально превратилась в кучку пепла. Атаки местных продолжились.
— Как он? — спросила Ашнод, когда они проходили мимо тяжелых крепостных ворот. — В смысле — Мишра.
— Жив, — сказал Хаджар, затем посмотрел Ашнод прямо в глаза. Худощавое лицо фалладжи выглядело осунувшимся. — И мертв одновременно. Поймешь, когда увидишь его.
Тронный зал в крепости выглядел по-походному — фронтовые условия! — каменный пол, грубый деревянный помост, капитанское кресло вместо трона. По обеим сторонам трона стояли два джиксийца, один — с искусственной рукой, другой — с металлической пластиной вместо глаз.
Хаджар остался у двери. Ашнод сразу поняла, что за время ее отсутствия в имперской иерархии произошли изменения.
На троне сидел Мишра. С тех пор, как Ашнод видела его в последний раз, он похудел и стал куда мускулистее. Стройным он не казался по-прежнему, но теперь вместо складок жира под кожей перекатывались могучие мускулы. Казалось, даже волосы и борода почернели. Ашнод решила, что стареющий изобретатель не устоял перед соблазном и выкрасил шевелюру, чтобы скрыть возраст.
Но глаза не изменились — в них, как всегда, светились любопытство и недоверие. Ашнод поняла, что успела забыть этот взгляд.
На поясе у кадира висел анх с гербом Саринта, хотя сейчас там правили повстанцы. Ашнод решила не затрагивать эту тему — на всякий случай: может, потеря Саринта — больная тема для императора. Рыжеволосая женщина опустила ящик и мешок на пол и, став на колени, распростерлась у ног кадира-изобретателя.
— Позволь мне приветствовать тебя, о повелитель пустыни и владыка морей, — сказала она и встала с колен, не ожидая разрешения.
— Мне кажется, я отправил тебя в изгнание, — мрачно ответил Мишра. — И, если мне не изменяет память, сказал, что предам тебя медленной мучительной смерти, если ты снова ступишь на мои земли.
— Так точно, о мудрейший из мудрых и справедливейший из справедливых, — сказала Ашнод, решив соблюдать правила этикета до тех пор, пока не поймет, в каком Мишра настроении. — Если бы ты и взаправду владел землей, на которой мы сейчас находимся, я бы ни за что не осмелилась испытывать твою милость, представ перед тобой. Но, кажется, за эту землю идет борьба, и я предлагаю тебе помощь в этой борьбе, дабы ты стал ее подлинным властелином.
Она взглянула Мишре в лицо, надеясь на улыбку, на знак того, что он рад ее видеть. Но лицо кадира было бесстрастно, лишь в глазах горел суровый, мрачный огонь.
— И что за помощь ты предлагаешь? — сказал Мишра.
— За годы моего… отсутствия я побывала во многих землях, — сказала Ашнод, открывая ящик. — Я многое узнала, я добыла предметы, которые могут оказаться полезными для тебя.
Она извлекла из ящика медную чашу.
— Мне кажется, с помощью этого силекса я могу предсказать наше будущее, — сказала Ашнод с улыбкой, подняв чашу над головой.
Мишра глядел на Ашнод и ее дар, не меняя ни позы, ни выражения лица.
— Ты принесла мне посуду? — спросил он. — За годы твоего… отсутствия ты стала медных дел мастером?
Ашнод разочарованно опустила чашу.
— Это не посуда, о величайший из великих. В этом мире существуют силы, во многом превосходящие то, на что способны наши простые машины. И я научилась пользоваться этими силами.
— Магия, — оборвал ее Мишра.
— Что? — удивленно спросила Ашнод.
— Магия, — повторил кадир, — та, в которую верили эти чурбаны из Терисии.
— Можно назвать эти силы и так… — начала Ашнод, но Мишра снова оборвал ее.
— Магия, — сказал он в третий раз, — жульничество, шарлатанство. Дым, зеркала и прочие штучки. Я научился этому. Научилась и ты и с их помощью обманывала доверчивых. Но в действительности магии не существует. С меня довольно. Не трать мое драгоценное время на эти глупости.
— О мудрейший из мудрых, — сказала Ашнод, — я не думаю, что сила, найденная учеными из башен из слоновой кости, глупость… Мишра расхохотался резким, лающим смехом. Смехом, который, почувствовала Ашнод, не предвещал ничего хорошего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
