отстает. Сумка легионера свалилась с пояса, и ее содержимое рассыпалось по земле.
- Давай, химеры тебя побери, пошевеливайся, солдат! - рявкнул Фигул.
Хельва лихорадочно стал запихивать свои пайки обратно в сумку: – Сейчас, господин.- Он ухмыльнулся Фигулу, прежде чем добавить: - Не могу дождаться, когда мы придем на место, господин. Мне надо убить британца или двух. Это произведет впечатление на девочек дома.
Фигул склонил голову на легионера: - Ты, что, никого раньше никого не убивал?
Хельва покачал головой: - Но я много охотился на ферме моего отца в Кампании, господин. Я охотился на всех: на зайцев, кабанов и оленей. Убийство британцев не сильно отличается от обычной охоты.
- Если ты так говоришь, парень, - категорически ответил Фигул, вспомнив о своем нелепом энтузиазме, когда он впервые вступил во Второй Легион. - Теперь, как насчет того, чтобы сосредоточиться идти в ногу с маршем, а потом беспокоиться об убийстве британцев?
Хельва кивнул и поспешил занять свое место рядом с товарищами. Когда небольшая колонна людей и повозок двинулась за линию пикета, Фигул заметил, что Блез и Сило обмениваются мстительными взглядами. Какое-то время между двумя мужчины будут враждовать. Он сделал себе мысленную пометку следить за обоими солдатами во время операции. Бросив последний взгляд через плечо, Фигул увидел, как мерцающие огни походного лагеря исчезают во тьме. Затем он повернулся лицом вперед и повел солдат в темную пелену ночи.
Глава седьмая
Когда солдаты маршировали через болото, над островом опустился тонкий туман, покрывая землю тонкой паутиной мглы. Постепенно глаза Фигула привыкли к темноте, и то, что раньше было бесформенной темной массой, теперь выдавало мельчайшие детали: покатый холм, чуть светлее ночного неба, воды далекой бухты, мягко поблескивающие в тусклом лунном свете. Стремясь облегчить ношу, Фигул решил, что солдаты не будут брать с собой лишний груз. У ни х были только только свои щиты, мечи, копья и доспехи. Их скудные пайки, состоящие из кусков дрожжевого хлеба и воды с уксусом, были спрятаны соответственно в боковых сумках и бурдюках. Магадубн шел впереди, двигаясь на несколько шагов впереди первого солдата с ловкостью, не соответствующей его годам, периодически останавливаясь, чтобы оценить местность, его глаза изучали естественные подъемы и подъемы земли. Хотя он доверял опыту лазутчика, Фигул беспокоился, что они могут отклоняются от курса. Если отряд окажется на открытой местности на рассвете, они будут ужасно уязвимы для дуротригских лазутчиков, прочесывающих местность.
Помимо постоянного чувства тревоги перед засадами, мужчинам приходилось бороться с коварным характером местности. Фигул не сводил глаз с земли, высматривая любые препятствия, которые могли бы сбить с толку ничего не подозревающего солдата. Во время марша по враждебной территории, вдали от комфорта походного лагеря и полевого госпиталя, вывихнутая лодыжка могла быть столь же фатальной, как и ножевое ранение невидимого британца. Темп марша был неравномерным, и время от времени одна из повозок застревала в раскисшей земле. Тогда всей колонне приходилось останавливаться и, сложив оружие, с трудом вытаскивать колеса из трясины.
Фигул остро ощущал каждый звук в ночном воздухе: густое хлюпанье промокшей грязи под своими сапогами или уханье далеких сов. Время от времени он поглядывал в сторону, напрягая глаза на какой-нибудь отдаленный кустарник или сумрачную рощу, убежденный, что увидел фигуру, движущуюся среди бесконечно меняющихся форм тьмы. Фигул знал, что это просто его глаза сыграли с ним злую шутку, рисуя силуэты там, где их не было. Но он не мог полностью избавиться от тревожного ощущения, что за небольшой колонной римских солдат наблюдают. По мере того, как они углублялись все дальше и дальше, он все больше убеждался, что где-то поблизости скрывается враг.
Через несколько часов небо у самого горизонта просветлело, и мерцающие звезды начали меркнуть. Фигул подавил зевок. Его глаза становились тяжелыми, как будто они были наполнены песком. Вспомнив старый трюк, он потянулся к кожаному бурдюку, висевшему на поясе, вынул пробку и, откинув голову назад, капнул несколько капель воды с уксусом в оба глаза. Жидкость резко обожгла, и глаза защипало от жгучей боли. Но это все же произвело желаемый эффект и вывело его из усталого оцепенения.
- Как вы думаете, господин? - тихо сказал Рулл, прищурив глаза на Магадубна, находившегося недалеко от колонны. - Ему можно доверять?
- Магадубн? - Фигул протер глаза. - Не вижу причин, почему нет.
Рулл хмыкнул: - Хотел бы я сказать то же самое, господин. Не забывайте, что он местный. Удары в спину - это образ жизни этих подонков. Все их племена и фракции, господин, вечно воюют друг с другом из-за земли и женщин. Он понизил голос, стараясь, чтобы лазутчик не мог их подслушать. – Если ты растешь в окружении врагов, ты должен держать глаза на затылке. Вот что делает британцев хуже германцев. Поверьте мне, я сражался и с тем, и с другим. - Рулл считался ветераном.
- Ты был на границе с Рейном?
- Я присоединился вскоре после того, как туда перевели легион. В то время легатом был дядя трибуна Вителлия. Мальчишкой видел, как его племянник бегал по лагерю легионеров. Теперь он командует целым легионом. Во всяком случае, то, что от него осталось. Он покачал головой. - Я провел в легионах двадцать два года. Больше половины моей жизни, господин. Еще одна кампания, и я ухожу в отставку.
- Что ты тогда будешь делать?
Рулл на мгновение задумался: - Честно говоря, я даже не думал об этом, господин. Легион - это все, что я знаю с тех пор, как вступил в него в Тускулуме молодым парнем со свежим лицом. Может быть, я получу где-нибудь участок земли. Заведу хозяйство с с хорошими пирогами и собственным виноградником. Кто знает.
- Здесь, в Британии? - спросил Фигул.
- О, Боги, нет! - Рулл был в ужасе. - Кому захочется жить в этой дерьмовой дыре?
- Здесь, не так уж и дерьмово, - весело ответил Фигул. - Погода дерьмовая, согласен. Но есть много хорошего мяса и приличного пива, и женщины могут быть уродливыми, но они не так уж и плохи.
- Говорите, как настоящий галл.
Фигул усмехнулся. Прежде чем он успел ответить, колонна резко встала, он посмотрел вперед и увидел, что Магадубн остановился. Фигул неуклюже двинулся вдоль линии, его ноги стали тяжелее вдвойне, чем в начале марша. Он понятия не имел, сколько им еще предстоит пройти.
-
