осуждающе покачала головой и уточнила:
— То есть, Демидовский завод, зная, что это сырьё для заказа министерства обороны, прислал ствольные заготовки низкого качества, из которых хороший ствол для гаубицы сделать просто невозможно?
— Да, — ответил я. — А Кузнецкий комбинат вообще не прислал.
— Вообще не прислал — это не преступление. Это форс-мажор! — заметила Аня. — Тоже не самая приятная штука, но тут хотя бы нет обмана. Конечно, если задержка такой поставки срывает производство чего-то очень важного и срочного для нужд страны, то там можно вести разговор о диверсии. При желании это можно квалифицировать даже как государственную измену, но в твоей ситуации это всё же форс-мажор. А вот поставить сталь неподходящего качества, зная, что из неё будут сделаны стволы для гаубиц — это уже серьёзное преступление!
— Ну, может, они были уверены, что стволы из этого не сделать, — предположил я. — Потому как это действительно так.
— Это уже трибунал решит: в чём они были уверены! — отрезала Аня.
Мне аж страшновато стало. Причём не от слов, а от того, каким тоном княгиня Васильева их произнесла. И я тут же вспомнил, как в своё время испугался ректор академии, когда она пригрозила разобраться с нарушениями. Теперь понятно, почему испугался. И судя по тому, что мне сообщили утром, Анна Леонидовна с нарушениями разобралась-таки. Удивительная она всё же женщина. Достойная восхищения. И как же мне хотелось знать, что её связывает с Сибирским князем.
— Дай команду подготовить для меня копии всех документов по этой поставке, — сказала тем временем Аня. — По обеим поставкам. По той, что сорвалась — тоже. Вообще все: от контрактов до накладных. И все деловые переписки. И пусть не тянут и пришлют мне их факсом сегодня же. Вот на этот номер!
Аня достала из сумочки и протянула мне визитку. Я взял её.
— С Кузнецким комбинатом я тоже поговорю, — пообещала Аня. — Срывая поставку для подрядчика министерства обороны, он срывает заказ министерства обороны. Видимо, там забыли, что это такое и что за это бывает. А как получите нормальные ствольные заготовки, делайте заказ и присылайте в Москву. Я в отчёте укажу, что здесь, на заводе, всё нормально, признаков коррупции я не заметила, и вам можно отдавать заказ, если пробную партию признают подходящей по качеству.
— Буду тебе благодарен, — сказал я.
— Игорь, я это сделаю не только для тебя, но ещё и для тех людей, которым ты вернул работу. Я собрала всю информацию по твоему заводу и знаю, что с ним происходило в последний год. На визитке есть мой личный номер. Если ещё возникнут проблемы с министерством обороны или с заказами для него, сразу звони мне, не стесняйся. Я умею отделять работу от личного, думаю, ты это уже понял. А теперь, если у тебя ко мне нет вопросов, то будь любезен, дай мне водителя. У меня есть ещё шанс попасть на трёхчасовой московский рейс. Неохота до шести торчать в аэропорту.
— Есть один вопрос, но он к заводу не относится. Мне очень хочется знать, что ты делала в Монте-Карло.
— А мне очень хочется знать, как ты победил, — парировала Аня. — Но мы же не задаём друг другу вопросы, на которые не получим ответа?
— Не задаём, — согласился я.
— Вот и славно. Вызывай водителя!
Я вызвал Романа, проводил Аню до машины, и она уехала. После нашего выяснения отношений и, учитывая, что за нашим расставанием со стороны наблюдало около десяти человек, попрощались мы очень официально.
Когда машина скрылась за воротами, ко мне сразу же быстро подошли отец, Румянцев и Куликов.
— Почему она уехала? — чуть ли не с ужасом в голосе спросил Ярослав Данилович. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — ответил я. — Всё нормально.
— А как же смотреть завод?
— Анна Леонидовна посмотрела медпункт, он её впечатлил, и она поверила мне, что всё остальное на таком же высоком уровне.
— А что со стволами? — спросил отец. — Что ты ей сказал?
— Сказал правду. И мы договорились, что как будет готовая пробная партия, мы пришлём её в Москву на проверку.
— Вот прям так и договорились? — удивился Куликов.
— А почему мы должны были не договориться? — ответил я. — Стране нужны гаубицы, а мы можем помочь их сделать, изготовив хорошие стволы. То, что нас подвёл поставщик, не наша вина.
— Удивительно! — воскликнул Румянцев. — Договорился с Васильевой.
— Анна Леонидовна — очень умная и порядочная женщина. Не стоит верить тем слухам, что распространяют про неё недоброжелатели.
— Не стоит, — согласился Ярослав Данилович.
— И ещё! — сказал я. — Мне сегодня нужно будет вечером вылететь в Москву. Вернусь через два-три дня.
— К твоему приезду мы постараемся найти нового поставщика, — пообещал Куликов.
— Нет, до моего приезда ничего не делайте. Приеду — сам разберусь с этими двумя. А сейчас с вашего разрешения я пойду к себе, а то что-то устал от общения с высокой комиссией.
В кабинете я просидел до возвращения Романа. Настроение было ужасное. Я, конечно, радовался, что мы сохранили шанс на заключение контракта с министерством обороны, но мне очень не нравилось, каким способом это произошло. А ещё я прекрасно понимал, что нам на самом деле очень повезло, ведь если бы приехала не Аня, а обычная комиссия, вряд ли она стала бы входить в наше положение.
Но повезло раз, может повезти второй, но везение не бесконечно. Нас хотят сожрать — этот факт отрицать глупо. И если у наших врагов не получилось сделать это сейчас, то это не значит, что они потерпят неудачу в следующий раз. А он будет — этот раз, здесь можно даже не сомневаться. И глупо просто ждать, когда это произойдёт — надо сделать всё от нас возможное, чтобы не произошло. Надо играть на опережение, надо самим бить нашего врага. Но чтобы его бить, надо сначала выяснить, кто это.
В этом свете поездка во Францию обнадёживала: хоть что-то Петя Сибирский точно должен знать. Возможно, он расскажет, что Аня делала в Монте-Карло, потому как этот момент меня очень уж смущал. Как и приезд её сюда. Странно это всё. С одной стороны, вроде бы и логично: случайно встретила меня на турнире,
