«Сэр Румп Гарвуд»
– Гарвуд. Это…
– Дед графа и прародитель всего военного сегмента в стране. Именно этот сморчок создал величайшую армию в истории Империи благодаря своему тяжёлому темпераменту и огромному состоянию. А вот его внучок сейчас лишь только и может, что разбазаривать нажитое предками, – прозвучал в голове Сэм голос Дрозда. А он между этим, скрылся за постаментом, что-то пытаясь там нашарить.
– Почему мы не можем войти через дверь? Она же распахнута! Да и Сове с Ласточкой может понадобиться наша помощь.
– Ты до сих пор не поняла, да? Мы не должны светиться. Для этого на наших лицах до сих пор маски. Для этого Ласточка и Сова сейчас разыгрывает это шоу с ограблением. Мы месяцами создавали образ барона Альвиля и его жены, и это был долгосрочный проект, потребовавший огромных сил и средств. И угробить его на такой малой миссии, как эта, значит пустить всё коту под хвост.
– Но нас видели! – растерялась девушка:
– Та служанка. И…
– И кто? – скептический спросил Дрозд, всё также скрываясь за постаментом:
– Слепые Демоны мертвы, полиция думает, что мы спасшиеся толстосумы, служанка настолько напугана, что вряд ли бы нас запомнила. А полоумной графине, которую найдут возле нескольких убитых охранников и взломанного сейфа с пистолетом в руках уж точно никто не поверит. В особенности её идиот муж. Он, скорее всего, обвинит её во всех злодеяниях, чем признает факт, что его ограбили и увели столь бесценную вещь. И в итоге графиню Гарвуд казнят, а она так и не расскажет наш секрет.
Сэм дрогнула и отступила на шаг от постамента.
– И мы просто так дадим её умереть? Подставим невинную женщину?
– Ага, нашёл, – что-то за постаментом легонько хрустнуло, и статуя начала медленно отъезжать в бок. Дрозд отошёл, освободив путь, и посмотрел на девушку своими холодными глазами, полные призрения.
– Андрэ Гарвуд всегда мечтал о сыне, и Элизабет активно пыталась осуществить его мечту. В первый раз она родила девочку, и этот кудрявы урод избил её, а девчушку придушил в собственной кроватке, чтобы не дать стать наследницей его дома. В его извращённом понимании лишь мужчина должен обладать властью. Убитая горем и зализывая раны, графиня подсела на наркотики и алкоголь, но не переставала лелеять мечту подарить мужу сына. И вот вторая попытка. И опять девочка. На этот раз она не стала дожидаться побоев. А хорошенько накачавшись Единым грехом, утопила малышку в канализации. А мужу сказала, что ребёнок умер при родах.
Сэм казалось, что внутри у неё всё сжимается. Нет, она слышала про дворцовые интриги и грязь, которые твориться внутри знати. Но чтобы настолько….
– И вот попытка номер три. И как ты уже можешь догадаться, у Элизабет опять родилась дочь. Графу она сказала, что родила мальчика, но он пока слаб и не может показаться отцу. А сама тем временем ждёт доктора с чёрного рынка, который должен будет сменить пол младенцу…
– Нет, я… Мы всё равно не можем…
– Оставить её? А ты думала, что Синибас – сказка, в которой всё возможно? Здесь действительно всё возможно, только пути уж слишком кровавые. И наше дело… Я слишком долго трудился над легендой и личностью барона, чтобы пустить всё коту под хвост из-за одной шлюхи благородных кровей.
Статуя, наконец, отъехала, обнажив большой тёмный проход.
– Куда он ведёт?
– Наружу. К докам дирижаблей.
– А как же…
– Сова и Ласточка выберутся сами. Не переживай, так было задумано, они…
Его мысль оборвалась на полу слове. Из тёмного проёма, весь измятый, в изорванном фраке, кровоподтёкам на левой щеке, со спутанными кудрявыми волосами, которые были выпачканы в запёкшуюся кровь, и бледно-карими глазами, наполненные страхом, вышел граф Гарвуд. Неуклюже опираясь на стену, он поморщился от света, и казалось, не сразу заметил двух людей в масках, которые пристально за ним наблюдали.
– Наконец-то! Я уж думал, что никогда не выберусь. А почему проход открыт… Кто вы?!
– Знаешь, моя дорогая, – сказал Дрозд вслух, потирая переносицу указательным пальцем:
– Похоже, графиня Элизабет Гарвуд и её дочь всё-таки станут новыми владельцами имения.
Граф с ужасом отстранился, и его рука с быстротой, несвойственной для раненого человека, скользнула под пиджак. Но Дрозд оказался ещё быстрее. Золотой браслет на его руке опять заискрил зелёными прожилками, и ноготь на среднем пальце почернел. Затем с невероятной скоростью он вытянулся, превратившись в огромный, длинный коготь. Граф между тем швырнул в его сторону серебряный кинжал. Дрозд театральный жестом отразил его, и, шагнув вправо, резко скользнул вперёд. Гарвуд потянулся за ещё одним ножом, но было поздно. Убийца оказался почти вплотную к жертве, и острый, чёрный коготь пробил лоб графа. С мерзким хрустом ломающейся кости он вышел с противоположной стороны, весь в крови и мозгах. Андрэ Гарвуд захрипел, его глаза закатились, изо рта пошла кровавая пена. Дрозд, лишь, молча выдернул своё орудие и откинул труп ногой. Чёрный ноготь упал на землю, а на его месте вырос аккуратный, белый ноготок.
– Вот и всё. А теперь нужно… уходить…
Сэм стояла на коленях, сжимая рукоять кинжала, который торчал из её живота. Бурое пятно быстро разрасталось на платье, распространяясь во все стороны. Девушка приглушённо охнула, и, вытащив кинжал из живота, отшвырнула его в сторону. А затем потеря крови сделали своё дело, и она упала прямо в руки подоспевшему Дрозду.
– Проклятье! Соловей! – он судорожно осматривал рану, пока Сэм медленно теряла сознание:
– У нас проблема!
– В чём дело?
– Новенькая! Она ранена!
– Кто это сделал?!
– Я… неправильно отразил кинжал…
– Так… зажми рану… а потом…
Саманта не дослушала. Голос Соловья прервался в её голове, и, превратившись в пустоту, увлёк её в страну безмятежного сна и покоя.
Глава 6
– Дункан, прекрати!
– Сэми – глупышка Сэми!
– Прекрати кидаться желудями! Я всё папе расскажу, когда он вернётся!
– Я не боюсь этого старика! Я его ненавижу! Это из-за него погибла мама!
– Не говори так… Это случайность…
– Если ты всё ещё веришь в это, то ты просто дура, Сэми….
Голоса угасли, словно пламя свечи, оставив её, маленькую и напугаю, в темноте. Наедине с той болью, которую она пережила от смерти родителей и исчезновения брата. Тьма, словно невидимый камень, давила на неё, заставляя как можно плотнее прижаться к коленям и стать меньше. Но всё изменилось, когда появились новые голоса. Словно маленькие огоньки, они разгоняли тьму вокруг неё, но были всё ещё слишком слабы, чтобы Сэм могла их разобрать. Лишь спустя некоторое время она смогла понять некоторые фразы.
– Ты идиот! ИДИОТ! Как ты мог подвергнуть её опасности?!
– Не ори на меня! Это была случайность… она…
– Дрозд, если она умрёт… Ворон…
Скрип и лязг закрывающейся двери.
– Эй, мисс Блестяшка.
– Ещё раз меня так назовёшь, и я…
– Ха! Ладно, успокойся, Сова. Присмотри за девчонкой. Мы сделали всё, что смогли, и теперь она сама должна решить – вернуться в этот поганый мир, или уйти куда-нибудь получше.
Огоньки голосов опять погасли. Но их вполне хватило, чтобы открыть проход. Сэм встала в полный рост, и, оттолкнув тьму, словно одеяло, двинулась к яркому свету впереди. Он был всё ближе… ближе…
– Привет.
Девушка открыла глаза и повернула голову. Перед ней предстала небольшая каюта с одиноким иллюминатором под самым потолком и дымящей масляной лампой на прикроватном столике. Сама кровать была неудобной, крепившейся двумя цепями к стене возле массивной металлической двери, а матрас, набитый вперемешку пухом и соломой, жутко колося.
– Не пытайся двигаться. Кинжал не задел важных органов, но из-за потери крови ты ещё слишком слаба.
Голос доносился будто из пустоты, и на секунду Сэм подумала, что он звучит в её голове, и это опять работает мысленная связь Соловья. Но сосредоточившись, поняла: голос создавал эхо от металлических стен, а такого в голове звучать не могло.
Девушка хотела спросить, кто это, но вместо этого прохрипела:
– Воды.
Где-то высоко, под самым потолком, заблестел алый огонёк, и, сияющей точкой, стремительно, подлетела к самому лицу Сэм.
– А ты красивее, чем я смогла рассмотреть в тех садах, – пропищало маленькое существо.
– Воды, – взмолилась Саманта.
– А, точно! Секундочку.
Существо скользнуло в пространстве по направлению к столику, и тут же полыхнула алая вспышка. К нижней полке за кувшином потянулась высокая, стройная девушка с полупрозрачным телом, окаймлённым алым свечением, ярко-малиновыми волосами и чёрными, без белков, глазами, словно у древнего демона Габата из сказок, которые ей когда-то рассказывала мама. Совершенно нагая, она, кажется, этого совсем не смущалась, и, достав глиняный кувшин и кружку, наполнила последнюю свежей водой.
