— Скажи мне трахнуть тебя, Лия. Я хочу услышать, как ты говоришь, как сильно он тебе нужен.
— Я… да, — сказала она между судорожными дыханиями. — Так хорошо.
— Скажи. — Кейд прижал подушечку большого пальца к ее клитору, когда он двигался пальцами внутрь и наружу по ее тугому каналу. — Ты такая тугая. Такая влажная. Скажи, что ты хочешь, чтобы мой член оказался внутри тебя.
— Я… подожди. — Тело Лии напряглось под ним. — Кейд, мне нужна секундочка. Пожалуйста.
Испуганный тон Лии отрезвил Кейда в мгновение ока. Он отодвинулся, полностью взял себя в руки, его инстинкт требовал защитить ее… даже от себя… он очистил туман желания.
Его паре требовалась пауза. Он отдал бы ей все время мира, если бы это было то, что удержало бы ее подле него. Кейд сделал бы все ради нее. Ей надо было лишь попросить.
* * *
Лия поднесла дрожащую руку к губам, когда пыталась дышать сквозь удовольствие, которое продолжало пульсировать в ее теле. Что, черт побери, было с ней не так? В одну секунду она планировала свое спасение, а в следующую набрасывалась на Кейда, готовая попросить его о том, что он ей сказал, пока он продолжал трогать ее и целовать. Ее желание слишком сильно граничило с развратностью, приводя ее просто в отчаяние. Какая-то ее часть, о существовании которой она никогда не знала, взяла все управление на себя, когда Кейд был рядом. Она поняла, что не в состоянии отказать ему в чем-либо, и еще больше сбивало с толку ощущение, что она была там, где должна была быть. Здесь, с ним, в его крепких руках.
Она почувствовала это в тот момент, когда их руки соприкоснулись. И с этого небольшого контакта Кейд стал единственной одержимостью Лии. Она не смогла бы выкинуть его из головы, даже если бы сильно старалась. Черт, он напугал ее настолько, что она была готова сбежать с собственной свадьбы, разорвав все ее обязательства. Ее жалила мысль, что Адам будет обижен или удивлен. Он был хорошо осведомлен о ее истории с Кейдом. Это не означало, что она была готова столкнуться с руками Кейда. Она даже больше его не знала. Таким образом, она ушла из дома, который делила с Адамом в течение нескольких месяцев, и сняла номер в гостинице, чтобы дать себе время, нужно было оценить свои чувства и подумать. С Кейдом было покончено, не так ли? Любое чувство ясности покинуло ее разум в тот момент, когда он протянул руку и коснулся ее. Ее тело принадлежало ему. И это напугало ее.
Кейд отстранился в тот же миг, когда она его попросила. Он нахмурился, его сине-зеленые глаза обеспокоенно смотрели на нее, его лицо выражало такую нежность, что у Лии защемило сердце. Она не видела его шестнадцать лет, и в тот момент, когда она посмотрела ему в глаза, она снова стала той глупой четырнадцатилетней девчонкой, которая была настолько убежденной, что они были предназначены друг другу, независимо от того, насколько лет он был старше.
Сейчас это было не важно, правда? Они оба были взрослыми. Они оба знали, чего хотели. Зачем глупому страху вставать между ними? Почему между ними должно что-то стоять? Его поцелуи чувствовались как дом. Его руки были для нее бальзамом, который прогнал все мысли из ее мозга. Почему она должна была бороться с чем-то, что чувствовалось настолько хорошо? Ее рациональный мозг отказывался признавать то, что Кейд, казалось, уже знал: они принадлежали друг другу.
— Лия? Ты в порядке? Поговори со мной.
— Что, черт побери, мы делаем? — спросила она с недоверчивым смешком. — Это безумие! Мне следовало бы прямо сейчас звонить в полицию, а не раздвигать перед тобой ноги. — Она покачала головой. Ничто в том, что происходило прямо сейчас нельзя считать рациональным. — Боже.
Тень пробежала по лицу Кейда, и на мгновение Лия подумала, что маленькая золотая искорка вспыхнула в его глазах.
— Безумие? Ты хочешь этого так же, как и я. Нет ничего безумного о том, что происходит между нами.
— Тебе, правда, все равно, что я завтра выхожу замуж? — Правда, она уже отменила свадьбу, но Кейд этого не знал. — И ты украл меня из-под носа другого мужчины? Кейд, ты похитил меня. Это нарушение федерального закона.
Лия была не настолько глупа, чтобы не понимать, что она устроила этот спор, чтобы между ними образовалось небольшое расстояние. Она не могла дышать, когда он был так близко. Не могла сформировать ни единственной рациональной мысли. Не было ни черного, ни белого, ни правильного, ни неправильного, когда он снова поцеловал ее. Гладил руками ее кожу. Был только Кейд. Он стал всей ее вселенной. Было опасно хотеть кого-то настолько сильно.
— Твоя жизнь до прошлой недели для меня ничего не значит. Моя жизнь до прошлой недели тоже ничего не значит. — Кейд протянул руку и погладил пальцами Лию по бедру. Ее кожа покрылась мурашками, и она судорожно вдохнула. — Твое прикосновение потребовало меня, Лия. Так что да, мне плавать на то, что ты, как предполагается, завтра выходишь замуж, или что другой мужчина думает, что ты принадлежишь ему. Потому что я могу гарантировать тебе, после сегодняшнего вечера никакой другой мужчина больше никогда не познает твое тело.
Его горячие слова заставили появиться тугой узел в низу ее живота. Он подняла бровь и попыталась проигнорировать первобытную жажду, проявившуюся в ней.
— Как ты можешь быть настолько уверенным?
Рука Кейда путешествовала по всему телу Лии. Он взял ее грудь в свою большую ладонь и коснулся большим пальцем жесткого, ноющего пика ее соска. Лия ахнула, между ног стало очень мокро. Он повторил движение, и она проглотила стон.
— Скажи мне, что ты не чувствуешь правдивости моих слов каждым сантиметром своего тела.
От одного касания вся ее оборона рухнула. Кейд был прав. Ее тело оживало от малейшего контакта, будто в сердце зажигалась искра. Она горела. И единственным, что могло подавить огонь, было то, что питало их.
Губы Лии едва двигались:
— Ты знаешь, что чувствую.
— Тогда прекрати с этим бороться, Лия. Не борись с нами.
— Нет никаких нас, Кейд, — прошептала она. — Ты не можешь появиться после двух десятилетий и говорить что-то вроде этого.
— Ерунда. — Он протянул руку и погладил ее по щеке. — Прекрати отмазываться и просто почувствуй.
Кейд казался полным решимости относительно соблазнения, и у Лии закончились причины останавливать его. Черт, она хотела его, со своих самых ранних воспоминаний о нем, и она была слишком молода, чтобы просто понимать, что означали ее чувства. Она хотела его, когда она была требовательной девочкой-подростком, которая была слишком упряма, чтобы признать причины, почему она не могла получить желаемого. Жажда его никогда не уменьшалась, даже после того, как он уехал. Она хотела его с того момента, когда пошла в комнату Луэнн неделю назад и увидела его.
