Шейн деловито влез в резиновые сапоги, кочергой поддел куртку, висящую на вешалке, нахлобучил шапку и натянул перчатки. Он одевался сам лет с трех. Самостоятельный вырос мужчина.
Холодный воздух ворвался в приоткрытую дверь, потом она закрылась. Маневр бегства был произведен с блеском. Майра вытянулась на диване и улыбнулась уже открыто.
За мальчика она нисколько не волновалась — ведь с ним вместе был Байкер, а это гарантировало полную безопасность на триста процентов. Можно еще немного полежать, потом спокойно приготовить завтрак, подогреть в духовке булочки и в самую последнюю очередь налить в миску похлебки Байкеру. В последнюю — потому что пес слышал звяканье миски с любого расстояния и сразу же несся к дому, не забывая при этом тянуть за собой упирающегося Шейна. Майра проводила десятки экспериментов, обматывая миску полотенцем, наливая еду на втором этаже — все было бесполезно. После своих хозяев Байкер больше всего на свете любил есть.
Девушка поднялась с дивана, потянулась, пошла к окну и несколько минут любовалась самым прекрасным в мире зрелищем — Шейн в резиновых сапогах шлепает по громадной луже, деловито измеряя лопаткой ее глубину. Настроение стремительно улучшалось, и вскоре Майра уже напевала какой-то бессвязно-ритмичный мотивчик, взбивая яйца для омлета и улыбаясь своим мыслям.
* * *
Она ни разу в жизни не пожалела о принятом решении. И ни разу за все эти годы не пожелала иного. Хотя первое время приходилось трудновато.
Лорд Уоррен был бездетным холостяком, но детей любил всю жизнь. Именно у него на руках успокаивался заходившийся криком крошечный Шейн, пока очумевшая от детского крика Майра торопливо готовила молочную смесь на кухне. Посуда сыпалась из рук, вода то оказывалась слишком горячей — и смесь сворачивалась, то холодной — и смесь не размешивалась. Потом оказывалось, что нет ни одной сухой чистой пеленки, и лорд Уоррен спешно сушил только что выстиранные перед камином. Потом еще что-нибудь…
Ей было совсем мало лет, она понятия не имела, как обращаться с малышами, а спросить было не у кого — ведь вопросы возникали каждую минуту, а в деревню не набегаешься. Майра читала разные умные книжки, а в них об одном и том же писали совершенно по-разному. Как ни странно, больше всего ей помог доктор Спок, хотя все остальные авторы считали его авантюристом и шарлатаном. Именно доктор Спок спас Майру от хронического недосыпа, потому что предложил не маяться дурью и не воспитывать характер у грудного ребенка. Посмотрите на щенков, котят и волчат, рекомендовал Спок. Все они спят, прижавшись к теплому и безопасному пузу своих матерей — и никто не вырастает от этого слабохарактерным или избалованным. Нет, их психика устойчива, потому что они с детства чувствовали себя защищенными своей матерью. Так не бойтесь почаще прижимать к себе своего детеныша ― он нуждается в вашей защите не меньше, чем котенок, щенок или волчонок.
И Майра стала брать Шейна к себе в постель. О, чудо! Ночные вопли прекратились, малыш прекрасно обходился без ночных кормлений, спал крепко и спокойно, набирая в весе ровно столько, сколько и было нужно.
Потом стало труднее — когда слег лорд Уоррен. Он держался до последнего, но силы постепенно покидали старика. Больше всего его мучила мысль, что Майра и Шейн останутся совсем беззащитными. Он слабел, угасал, словно свеча, и Майра все чаще убегала на задний двор, чтобы тайком поплакать.
После его смерти они с Шейном потихоньку перебрались в старый флигель. Не сразу, разумеется. Сначала Майра — под руководством мистера Гибсона и с помощью его жены Сары — отремонтировала старый домик, почти весь — своими руками. Помогли и жители деревни — вставили новые рамы, прочистили трубу, утеплили двери. Настоящую историю Майры знали немногие, но никто в деревне ее особенно и не осуждал. Хотя… и дружбы она ни с кем не водила, кроме Гибсонов.
Лорд Уоррен оставил ей небольшую сумму, на проценты с которой они с Шейном и жили. Кроме того, в банке лежали и другие деньги… но их Майра поклялась не трогать. Ни пенни! Никогда!
Из большого дома она забрала очень немногое — только необходимое, да еще самое любимое: кресло лорда Уоррена, волчьи шкуры, кровати, диван и книги. Не все, конечно: библиотека старого графа насчитывала почти три тысячи томов.
Дом обветшал стремительно, словно заболел от тоски по хозяину. Майра делала, что могла, но и сама прекрасно понимала, что все ее попытки — лишь капля в море. Одно радовало: за эти годы слава о Байкере разнеслась по окрестностям, и никакие местные — и пришлые — хулиганы и бродяги не рисковали соваться в Мейденхед.
И жизнь постепенно вошла в свою колею. Шейн рос спокойным и общительным мальчишкой, с Майрой их связывали не только любовь, но и настоящая дружба, и хлопот он ей практически не доставлял. Жизнь на свежем воздухе закалила малыша, что такое простуды Шейн понятия не имел, ну а общение со сверстниками… об этом Майра старалась пока не думать. Пока Шейну целый мир заменяли они с Байкером.
И все эти годы, все десять лет, миновавших с того памятного вечера, Майра Тренч неистово, страстно ждала возвращения Джона Фарлоу. Она прошла все стадии этого ожидания — от девчоночьей изматывающей влюбленности до глухой ярости. Она призывала Джона Фарлоу, сгорая от любви, — и проклинала его самыми страшными проклятьями. Она выросла, думая только о нем, и ни разу в жизни не загорелись ее глаза для другого парня…
Иногда Майре казалось, что она сама себя заворожила в ту лунную ночь.
* * *
Майра потянула носом упоительный запах омлета с ветчиной и луком, поднимающийся из-под крышки, накинула меховую безрукавку и отправилась на крыльцо.
— Шейн! Байкер! Кушать подано!
Она смотрела, как двое неразлучных друзей торопятся на ее зов, и сердце разрывалось от любви и счастья. Что ей все тяготы мира?
Между тем, о тяготах стоило бы и задуматься. Поскольку флигель и земля ей не принадлежали, она за них ничего не платила, но теперь, когда Джон Фарлоу вернулся, ситуация, скорее всего, изменится. Не может же он оставить ее на прежнем месте, особенно, если решит продать поместье. Вот разве что он продаст Дэ-вису… Нет, еще хуже. Дэвис нипочем не станет терпеть такое соседство.
Как ни крути — а прежней жизни приходит конец. Либо — что маловероятно — Джон Фарлоу поселится здесь со своей молодой женой, и тогда Майра вылетит отсюда вперед свиста; либо продаст поместье — и Майре опять-таки придется выметаться.
Квартира в Лондоне — это нереально. Таких денег у нее нет и вряд ли когда-нибудь будут. Остается городок Мейденхед, либо одна из двух соседних деревень на выбор. Разумнее всего поселиться рядом с Гибсонами, но там опять-таки будет против старый Дэвис… Да и вообще, не лучшее это место для них с Шейном. Многие ей помогали на первых порах, но деревенские предрассудки сильнее, а когда все друг у друга на виду… Да и в школе у Шейна начнутся проблемы. Дети порой бывают очень жестоки.
