Клэр лишний раз на горизонте не появлялась и сцен больше не устраивала. Мистер Тревис выслушал сумбурные объяснения Джона с поистине норманнским спокойствием и важно кивнул своей лысой и морщинистой, как у гигантской черепахи, головой.
― Полагаю, вы правы, мой мальчик. С банком сейчас дела обстоят так, что все идет, как идет. Процесс запущен, условия благоприятны. В любом случае я присмотрю за всем сам.
Перси Гугенхайм отреагировал более скептически, но в целом тоже положительно.
— Я подозревал что-то в этом роде, малыш. Для банковского дела ты еще недостаточно черств душой. Кроме того, ты, несомненно, в долгу перед памятью моего доброго друга лорда Уоррена, так что заняться поместьем все равно пришлось бы.
И Джон Фарлоу занялся. Еще как занялся.
Он с удивлением и восторгом открывал для себя тот факт, что десятилетняя каторга на рудниках Перси Гугенхайма неожиданно дает свои плоды. Пусть он недостаточно очерствел, чтобы стать великим финансистом, — зато научился быть неплохим администратором.
Джон составил подробный план своих действий и приступил к его осуществлению. Собственно, все упиралось в следующие проблемы: архитектурный проект, смета стоимости работ, материалы и рабочие. Почти все разрешимо — смету он составит в высшей степени профессионально, рабочих можно нанять тех же самых, которые сейчас доводят до ума здание его банка, материалы они закупят сами. Остается архитектурный проект.
Светлая идея пришла однажды за завтраком. От радости Джон едва не поперхнулся кофе. Кларенс! Кларенс Финли, вот, кто ему нужен. Старинный университетский дружок Джона, весельчак и балагур, любимец девушек и неисправимый жуир, Кларенс учился на искусствоведческом, а на последнем курсе занялся современной архитектурой и дизайном. Неизвестно, стал ли он сам практикующим архитектором, но уж в любом случае он сможет порекомендовать специалиста.
Не откладывая дело в долгий ящик, Джон Фарлоу вооружился телефонным справочником и через какие-то полтора часа разыскал Кларенса Финли, архитектора. Старый друг проживал в Эпсоме, однако работал в Лондоне, в собственном дизайнерском бюро. Джон позвонил и с некоторым трепетом услышал в трубке звонкий голос своего друга.
— Вас приветствует дизайнерское бюро «Родные пенаты». К вашим услугам Кларенс Финли. Чем могу помочь?
— Мистер Финли, вас беспокоит человек, которому вы однажды подложили в постель с полдюжины лягушек, а на ежегодной регате на кубок Оксфорда проспорили два фунта, в зачет которых были вынуждены сорвать не один, а два шлема с полицейских, после чего и провели ночь в кутузке. После недолгого, но сурового суда вы вышли под залог, назвавшись Эбенезером Кромвелем с Флауэр-стрит…
— Боже ты мой! ДЖОН ФАРЛОУ! Рита! Рита!!! Закрывай лавочку, я умер до завтра. Джонни, старый негодяй, где ты? Неужели вернулся из Штатов? Со щитом или на щите?
— Я вернулся, Кларенс. Вернулся домой. Не могу сказать, что со щитом, но и не на щите. Впрочем, грех жаловаться. Мы увидимся?
— Я уже одной рукой в пальто. Говори, где и когда.
— Давай через час у Анжело.
— Ого! Ни фига себе — не со щитом… Учти, я у Анжело могу только попить кофе.
— Обижаешь, дизайнер! Я угощаю. Тем более что ты мне нужен еще и по делу.
— Отлично. Итак, через час у Анжело.
* * *
Кларенс совсем не изменился. Ну, может, самую малость растолстел. Даже и не растолстел, а так… округлился.
Но светлые вихры по-прежнему курчавились на макушке, голубые глаза взирали на мир с радостным любопытством, и Кларенс походил, как и в юности, на смешную и доброжелательную птицу, с интересом взирающую на мир и заранее доброжелательно настроенную…
Они обнялись, одновременно решив, что традиционного рукопожатия для встречи после десятилетней разлуки будет маловато. Потом несколько минут ушло на заказ, и когда подтянутый официант разлил по бокалам вино, Кларенс с блаженным вздохом заметил:
― Как все-таки хорошо, что некоторые вещи не меняются!
— Я тоже рад тебя видеть почти не изменившимся.
— Брось, я сейчас не о нас, хотя… как это пишут в романах — годы были благосклонны к нам. Ты возмужал. Заматерел, если можно так выразиться. Но не постарел. А имел я в виду Анжело. Представляешь, этому ресторану почти сто лет!
— Я люблю это место.
— Истинно лондонский шик-блеск. Но без мишуры, столь любимой нуворишами. Кстати о богатстве: ты поймал свою птицу удачи, Джонни?
Джон Фарлоу смущенно улыбнулся и ответил не сразу.
— Даже не знаю, Кларенс. Последнее время я склоняюсь к мысли, что немного перепутал масть этой капризной птички.
— Ого! А мне говорил, ты в Америке заделался магнатом.
— Это далеко от истины. Я работал, как вол, почти десять лет ходил в подчиненных, а сейчас открываю свой банк.
— Класс! Надеюсь, у вас будут выдавать кредиты?
— Обязательно. Слушай, давай не будем о банках. Это слишком скучная тема для разговора двух старинных приятелей, не видевшихся целую вечность. Расскажи о себе. Как твое бюро? Процветает? Нет отбоя от клиентов? От клиенток? Попадаются ли хорошенькие? И по-прежнему ли убийственно действуют на них твои чары?
Кларенс слегка смутился и улыбнулся своей очаровательной мальчишеской улыбкой.
— По правде сказать, это все в прошлом.
— Не верю своим ушам!
— Нет, правда. Видишь ли… я женился.
— Ты?! Мотылек, порхавший по цветам девичьих грез?
— Представь себе. Нашелся и на мотылька сачок. Уже четыре года, как я состою в счастливом браке.
— Поздравляю, Кларенс. От всей души. Ты счастлив? Впрочем, что я спрашиваю…
— Она ангел. Ее зовут Мейбл, она работала в проектном бюро Хатчинсона, где я подвизался после окончания учебы. Мы поженились после двух лет романтических отношений.
— И они не изменились до сих пор, судя по блеску твоих глаз?
— Скажем так, они окрепли и стали чем-то большим. У нас близнецы.
— Кларенс, как замечательно!
— И не говори. Знаешь, мне во многом помогли твои уроки.
— Мои уроки?
— Ну да, ты ведь всегда славился своим умением обращаться с этими маленькими бандитами. Просто диву даюсь, как легко тебе это удавалось. Вся мелочь всегда ходила за тобой хвостом.
— Да… Я люблю детей. С ними легко. Честный маленький народец.
— Теперь я это ощутил на своей шкуре. Мальчишки растут, и я не устаю наблюдать за ними. Разумеется, теперь приходится работать за четверых, так что не скрою, я очень обрадовался твоему намерению стать моим клиентом.
— Это хорошо. Собственно, дело совсем простое. Я хочу восстановить Мейденхед.
