— М-мальчики, — произношу я, чуть заикаясь. — Что нам делать?
— Какого хера с ним сейчас произошло, это главный вопрос, — бурчит Алекс и Саша кивает.
Ответ приходит сразу, на своих тонких ногах и с гордостью держащий в руке большую, старую, черную книгу. Аня.
— Я решила проблему, — говорит она.
— Что. Ты. Сделала? — спрашивает Саша медленно.
Аня ставит большую книгу на полку и подходит к мертвецу, оглядывает результат своей работы и хмыкает.
— Ваши предки занимались магией, вы сами получились от действия магии. И стесняетесь чего-то. В общем, смысл в том, что я наложила на этого мужичка два заклинания. Первое скрывает его повреждения, это морок. Никто не увидит, что с ним на самом деле. Ни один эксперт. А второе заставляет остановиться его сердце. Так что никогда правда не откроется что он был избит. А умер он точно от сердечного приступа, это любая экспертиза подтвердит. Можно его выносить или звать полицию. Что мол, приятелю стало плохо, вы решили помочь ему, а он скончался. Беда какая.
Она говорит об этом так радостно и возбужденно, будто думает, что сейчас её похвалят. Но реакция совсем другая. Алекс резко подрывается к ней и одной рукой хватает за горло. Впечатывает в стену, отчего у неё округляются глаза.
— Алекс, стой. Не надо, прошу! — говорю я.
— Ты. Идиотка, ты понимаешь, что наделала?! Ты вообще обладаешь зачатками мозга?! Ты курица! — кричит он и с каждым предложением слегка бьет её головой об стену. Не сильно, но мне становится плохо от этого вида. Как могу, подрываюсь и зависаю у него на руке получив за это колокола бьющие прямо в мозг.
— Алекс, пожалуйста, — шепчу я.
— Алекс, хватит. Стой, — командует Саша.
Слушается. Отпускает Аню резко, и она от неожиданности оседает на пол. Я понимаю, что лучше мне не повторять за ней. Хватаюсь за стену одной рукой и вторую предлагаю ей. Она встает сама, проигнорировав мою руку и неотрывно смотрит на Алекса.
— Да что я такого сделала? Я спасла вас! Он никому ничего не скажет, на вас не повесят убийство, даже она отмщена, — кивает она на меня. — Что я опять то не так сделала?! — орет она.
Я снова сажусь на диван. Слишком громкие звуки.
— А сделала ты то, что привлекла внимание не полиции, а нашей семьи.
— Что? — не понимает она.
— Наша семья действительно занимается магией, но каждый ритуал одобрялся, — вступает Алекс. — Это сделка с темными силами. Всегда сделка, всегда с темными силами. А ты…
— Теперь не избежать гостей, всех членов нашей семьи, нашей матушки, разумеется. И представителей клана, которым мы управляем. Расследование будут проводить они. И да, то, что Тень освобождена, это уже преступление. То, что мы убили человека, тем более магией без одобрения — это тоже преступление.
— И что будет? — спрашивает Аня одними губами.
— Вот этого как раз, никто и не знает.
* * *
Тем же утром, Алекс сидит со мной запершись изнутри в спальне. Мы слушаем, как звучит сирена полицейских машин, как чужие голоса заполняют дом. Аня и Саша выступает свидетелями, а меня попросили не трогать, потому что мне стало плохо, и я выпила снотворное.
Ощущение, что мы заперты с Алексом слегка волнует. Но не возбуждает в том самом смысле, потому что я не могу сейчас возбудиться. Так и чувствую, что кажется, я разучилась чувствовать и хотеть. И это, наверное, самое страшное сейчас. Голова прекратит кружиться, а терять доверие к мужчине и желание быть им любимой мне уж точно не хочется.
Алекс сидит рядом на кровати, смотрит на меня. В какой-то момент начинает гладить мои ноги через одеяло поднимаясь выше.
— Алекс, не надо, — бурчу я. — Мне же плохо, я не могу.
Сжимает губы в недовольстве и вздыхает.
— Ну ладно, отдыхай, киска. А потом: готовь уже попку, — говорит он и неожиданно шлепает меня по заднице.
От неожиданности я дергаюсь и от этого снова стучит в голове.
— Блин, ты прикалываешься, что-ли? У меня сотрясение мозга, не делай так! — кричу я. Становится уж совсем дурно и накрываюсь подушкой, чтобы не смотреть на Алекса. Он молчит, больше не касается меня. Когда голоса стихают и машины уезжают, Аня стучит ко мне дверь условным стуком. Алекс молча уходит, явно обидевшись а я, наконец-то, засыпаю.
* * *
Следующие дни я просто сплю, а просыпаясь вижу изменяющиеся картинки. То, как как Аня приносит мне еду, и даже не думаю, что она может быть отравлена. Мы обмениваемся какой-то простой информацией, и я сплю дальше.
Иногда ко мне приходят мальчики. Саша нежно целует щеку, что-то говорит тихо и вкрадчиво и от его голоса мне становится спокойно и уютно. Алекс говорит всегда громко, эмоционально и обычно не касается шеи, а сразу пытается коснуться рук, задницы, талии. Сейчас это не вызывает возбуждения, только раздражает, о чем я и говорю ему.
Один раз так злюсь, что резко встаю и говорю:
— Тебе так надо? Трахни Аню, меня оставь в покое.
Он смотрит удивленно и лениво пожимает плечами:
— Это все равно, что предложить чечевицу вместо мяса. Я не хочу её.
— Отстань. Мне плохо. Пожалуйста, отстань, — говорю я чуть не по слогам. Он кивает и уходит. В сердце колет неприятное чувство. Откуда-то появляются дурные мысли, что нужно было его соблазнить и перетерпеть, если он так хочет секса. Что нельзя так делать, что он пойдет и реально отымеет Аню и останется с ней.
Снова накрываюсь подушкой.
Чуть позже, через пару часов или день, не знаю, потому что снова заснула, приходит Аня. Я подозрительно оглядываю её, но ничего доказывающего, что она могла переспать с Алексом нет. Ладно.
— Саше придется уехать на пару дней. Мы останемся втроем. Охрана будет работать в режиме будто в доме нет хозяина, Алекс будет заперт в доме, мы с тобой, желательно, тоже.
— Поняла, — киваю я.
— Ты как?
— Легче, но… — осекаюсь, решаю не быть с ней столь откровенной. — Мысли всякие терзают, нервничаю.
— Мы со всем разберемся, — говорит она.
— Мы станем подружками? — вдруг спрашиваю я. Я больная, мне можно говорить глупости.
— Может и станем, — хихикает она. — Главное, ты выздоравливай и не психуй. И всё будет хорошо.
Почему-то мне так не кажется, но я киваю.
* * *
Проходит почти неделя, Саша уезжает и перед отъездом целует мне в щеку, осторожно и очень нежно. Я посылаю ему в ответ улыбку, и обнимаю.
Становится полегче с головой, в целом, она почти не болит. Немного еще кружится, но недостаточно, чтобы я себя ограничивала в передвижениях по дому. Тело до сих пор холодное, понимаю, что никого и ничего не хочу в сексуальном плане. Поэтому, когда меня замечает у холодильника Алекс и хищно улыбается, мне становится не по себе.
Он подходит, касается моего тела властно, будто проверяет свои владения. Молчу, отказывать ему снова не хочется, но и секса сейчас тоже.
— Ну что ты такая недовольная? — спрашивает он чуть отстранившись.
— Я еще… не могу, Алекс. Меня чуть не изнасиловали и мне до сих пор очень неприятно.
— Ну это так не пойдет, нужно вылечиться. У меня есть идея.
— Если скажешь «готовить попку» я полью тебя холодным йогуртом, — лениво отвечаю я.
— Нет, попка — это отлично, но есть иная идея. Аня.
— Что «Аня»?
— Ну, ты ведь понимаешь, что девичий секс гораздо мягче чем мужской, да?
Резко выхожу из-под его объятий.
— Так, ты что несешь?
— Я уже спрашивал про секс с девочкой, — начинает он и я взрываюсь.
— Ты хочешь её? И хочешь, чтоб я тебе разрешила?
— Да нет-нет. Успокойся, Вик. Я не хочу её, и не люблю её. Я хочу только тебя, но я говорю тебе, что это способ. Тебя пытались трахнуть без твоего желания, грубо, мерзко. И теперь тебе противно. А она — как решение, или любая другая девушка. Твоя сексуальность вернется.
— Звучит ужасно, — замечаю я. — Больше похоже на то, что ты пытаешься выдать свои фантазии как решение моих проблем.
